Чалма сдвинулась с головы, открыв остриженный седой висок, халат распахнулся, явив на обозрение футболку с названием Крестовского острога и надписью «охрана». Женщина расставила ноги, чтобы сохранить равновесие, и вскинула револьвер.
— Не двигайся, — процедила она. — Не хочу попортить обивку дивана.
— Сказочная отвага, — восхитился я и в момент, когда прогремел выстрел, передо мной материализовался воин со щитом. Боец вскинул щит и принял на себя пулю и спокойно вытащил из досок кусочек расплющенного металла.
Я взмахнул ладонью и передо мной появилась хрупкая девушка в белом платье с венком из цветов на голове.
— Спой, милая, — приказал я и девушка завизжала, запрокинув лицо к высокому потолку.
Мира выронила револьвер, замычала, повалилась на пол и раскинула руки в стороны. Потом резко прогнулась в спине, заставив позвоночник опасно хрустнуть.
В гостиной лопнуло окно, в стеклах серванта пошли трещины, в прихожей раскололось зеркало.
— Браво, — я несколько раз хлопнул в ладоши, и моя помощница смущенно поклонилась. — Лучшей баньши мне слышать не доводилось. Отправляйся домой.
Призрачная девушка обернулась ко мне, изящно поклонилась и растворилась, возвращаясь на место силы.
Я же подошел к хозяйке квартире и поднял оружие, оценив его вес. Прочитал гравировку на стволе: «От Крестовского Острога Ромской Мире за безупречную работу».
— Хоть где-то ваши таланты оценили по достоинству.
Прошел в угол, где кучей валялись журналы. Выбрал один из них, довольно потрепанный с датой выпуска двухмесячной давности. На его обложке виднелась надпись «Общение одиноких и нуждающихся». Ниже шла приписка «достойные подданные в поисках спутника и спутницы». Как я и ожидал, в разделе «Господа» нашлись колонки с объявлениями, часть из которых были обведены красным карандашом. В разделе «Дамы» в самом конце был вырван клочок, но в единственной уцелевшей строке угадывалось имя Мира.
«Явись ко мне мужем, другом, товарищем, не моложе 40 лет, пусть ты бедный, обделенный, оскорбленный несправедливым обвинением, но добрый человек.