И конечно же нет! У меня нет романа с Бьорном! Более того, слухи, которые ты здесь распространяешь, ты опровергнешь, иначе, клянусь, я устрою тебе невыносимую жизнь, потому что нет ничего хуже, чем я в бешенстве, понятно?
– Сеньора Циммерман, что происходит? – вмешивается Норберт.
Стая попугайш сразу же разбегается в ужасе.
На грани обморока я поворачиваюсь к Марии и говорю:
– Спасибо, что рассказала мне об этом, Мария. Мы еще увидимся.
Затем смотрю на Норберта, который с перекошенным лицом наблюдает за мной, и произношу, почти падая:
– Отвези меня домой.
Глава 21
Дома меня рвет.
Я захлебываюсь рвотой и слезами!"
"Симона, обеспокоенная моим состоянием, предлагает мне одну из своих настоек, но я отказываюсь. Мне дурно лишь от одного их запаха. Пусть звонит Эрику – по крайней мере, хоть узнает, как он поживает.
Голова просто раскалывается, и меня заставляют лечь. Обессиленная, я тут же засыпаю. Когда просыпаюсь спустя пару часов, чувствую злость, дикую злость, и звоню Эрику.
Аллилуйя!
– Говори.
– Нет, это ты мне говори, мудак!
После напряженного молчания он с иронией произносит:
– Как долго я не слышал от тебя этого нежного словечка. Жаль, что не могу лицезреть это вживую.
Замечаю, что он снова пьян. Не желая развивать эту тему, продолжаю:
– Как ты можешь быть таким мудаком и верить тому, что болтает Лайла?
Слышу, что его дыхание меняется. Похоже, он устал. Спрашивает:
– И как ты узнала, что это именно Лайла мне все рассказала?
– Новости распространяются намного быстрее, чем ты думал, – холодно отвечаю я.
Молчание.
Это молчание меня убивает.
Мужчина, которого я люблю, цедит сквозь зубы:
– Я еще не разговаривал со своим дорогим другом Бьорном. Отложил беседу с ним до тех пор, когда встречусь с ним лицом к лицу, но…
– Тебе незачем с ним разговаривать на эту тему, потому что между нами ничего не было. Бьорн – твой лучший друг и хороший человек.
Звуки, раздающиеся в трубке, похожи на шум в каком-то баре. Прежде чем я спрашиваю, где он, Эрик язвительно произносит:
– Ну же, Джудит, ты его защищаешь – как мило.
– Я его защищаю, потому что ты говоришь, ничего не зная.
– А может быть, я знаю слишком много.
– Да? И что же ты знаешь? Расскажи мне! – ору я, вне себя от злости.