– Потому что то, что знаю я, – это то, что между ним и мной было лишь то, что позволил ты, к тому же под твоим личным наблюдением.
– Ты уверена, Джудит? – спрашивает он таким тоном, что я теряюсь.
– Уверена, Эрик. Абсолютно уверена.
В воздухе такое напряжение, что его можно резать ножом. Я взволнованно спрашиваю:
– Где ты?
– Пью. Выпивка – лучший способ забыться.
– Эрик…
– Какое разочарование. Я думал, что ты – единственная и неповторимая, но…
– Не вздумай мне сказать то, после чего мы уже расстались однажды! – кричу я.
– Что ты клянешься?
По его голосу и тону понимаю, что он вышел из себя. Стараясь успокоиться, чтобы не нервировать его еще больше, говорю:
– Не понимаю, как ты можешь в такое верить. Ты же знаешь, что я тебя люблю.
– У меня есть доказательства, – в ярости прерывает он меня. – У меня есть доказательства, ни одно из которых ты не сможешь опровергнуть.
Я все меньше понимаю, что происходит, и снова кричу:
– Доказательства? Какие доказательства?!
– Джудит, я не хочу сейчас с тобой разговаривать.
– А я хочу, чтобы ты со мной поговорил. Ты не можешь меня обвинять и…
– Не сейчас, – прерывает он меня. – Кстати, моя поездка продлевается. Я не вернусь на этой неделе. Не хочу тебя видеть.
И бросает трубку. Он снова бросил трубку.
Я готова заорать, но вместо этого падаю на кровать и плачу, плачу, плачу.
У меня не осталось сил ни на что, кроме слез. Успокоившись, иду в душ. Затем спускаюсь на кухню, но там никого нет.
Мы поехали в супермаркет за покупками.
Ко мне подбегают Трусишка и Кальмар, начинают ластиться ко мне. У животных очень развито чутье.
Кажется, они понимают, что мне плохо, поэтому не отходят от меня ни на минуту.
Захожу в гостиную, подхожу к музыкальному центру и, просмотрев несколько дисков, ставлю тот, от которого мне станет еще хуже. Вот такая я мазохистка. Когда звучит «Если нам позволят», я снова плачу, вспоминая, что всего несколько дней назад танцевала с Эриком под эту песню.
Ставлю ее на повтор. Заплаканная и с разбитым сердцем иду к окну. На улице льет дождь, а из моих глаз льются слезы. С каждым днем погода в Мюнхене становится все хуже, и я лишь могу смотреть на дождь и плакать, пока мое сердце разрывается на кусочки.
Если нам позволят, мы будем любить друг друга вечно.
Если нам позволят.
Ясное дело, что не позволят.
Сначала это были Мариса и Бетта, потом Аманда, теперь Лайла.