В этот момент открывается дверь, заходят Бьорн, Норберт и возмущающаяся Лайла.
Увидев ее, я иду прямиком к ней и отвешиваю ей пощечину. Она пытается дать мне сдачи, но Бьорн сдерживает ее. Цежу сквозь зубы:
– Теперь посмотрим, у кого разрушится красивая жизнь.
Эрик наблюдает за нами с кровати. По его выражению лица невозможно понять, о чем он думает. Тогда Бьорн как отличный адвокат заставляет Лайлу говорить. Она старается уклониться от ответов, но, оказавшись прижатой к стенке, она, в конце концов, чуть ли не поет «Травиату»[30].
Сгорая от желания обнять его, я шагаю вперед, но Эрик резко меня останавливает. Неужели это правда? Он не хочет, чтобы я была рядом. Сейчас бы лишь один его мимолетный взгляд, жест, хоть маленький знак любви! Но он даже не смотрит на меня.
Чертов упрямец!
Жду, жду, но время идет, и я теряю надежду.
В конце концов я не выдерживаю и говорю:"
"– Несколько дней назад, когда я узнала, что ты едешь в Лондон, и меня охватила ревность из-за того, что там будет Аманда, ты дал мне понять, что мне не стоит волноваться, потому что ты любишь только меня и желаешь только меня.
Молчание…
Он молчит…
Он не смотрит на меня, и я, нервничая и почти плача, продолжаю, поставив на кон все:
– У меня на теле есть татуировка: «Ты только попроси».
Беру сумочку, разворачиваюсь и, не оборачиваясь, выхожу из палаты.
Бьорн ждет меня в коридоре, сидя на одном из стульев. Увидев, в каком состоянии я вышла от Эрика, он поднимается и заключает меня в объятия.