И тут такая же песня. Она то пищит, то хлопает в ладоши от радости, и в конце концов я не выдерживаю безумства Ракель. Передаю телефон Эрику, и тот сообщает им, что пришлет за ними в Херес свой самолет.
Когда мы вешаем трубку, то с нежностью смотрим друг на друга, и он целует меня в губы.
– Малышка, настал этот день. Сегодня мы станем родителями.
Я расплываюсь в улыбке. Я напугана, но счастлива.
– Ты будешь превосходным отцом, сеньор Циммерман.
Эрик снова меня целует и спрашивает:
– Итак, если это девочка, то это будет Ханна, а если мальчик…?
Дверь в палату открывается, и входит разгоряченный Бьорн.
– Опля… явился Джеймс Бонд, – подшучиваю я.
Он зыркает на меня. Эта шутка ему вовсе не по душе, и, взвесив, посылать меня куда подальше или нет, он спрашивает:
– Как ты?
– Теперь отлично. Мне вкололи анестезию, я не чувствую боли и я в полном кайфе.
Эрик немного успокаивается, глядя, как я откровенничаю, и широко улыбается. Он ничего не говорит, но я-то знаю, что ему только что было со мной несладко.
– Двенадцать минут, коллега. Мы доехали ровно за двенадцать минут.
Услышав это, Бьорн мрачнеет. Он ехал сюда почти час. На дорогах жуткие пробки.
– Вы что, прилетели?
– Понятия не имею. Я все время был с Джуд, а машину вел кто-то другой. Да, у этой Мэл тот еще характер!
– Должно быть, невыносимый, – бормочет Бьорн.
Я смеюсь.
Успокоившись и расслабившись, болтаю с ними. Вскоре приезжают Соня, Флин и Симона. Все целуют меня, а я улыбаюсь, хотя и не чувствую ног. Круто, я трогаю их, а они словно из папье-маше. Пока все разговаривают, Флин сжимает мою руку и шушукает:
– Мы сегодня увидим Медузу?
– Думаю, да, мой милый.
– Круто!"
"Двери снова открываются, и входит Норберт. Он дарит мне улыбку, и я ему подмигиваю. Через десять минут входит медсестра и говорит, что здесь слишком много народу. И Бьорн, как всегда, берет эту задачу на себя и делает так, что все как-то незаметно уходят в кафетерий.
Один только Флин возражает. Он не желает от меня отходить. Он хочет быть первым, кто увидит Медузу. В конечном итоге я его переубеждаю, и когда мы остаемся с Эриком одни, он весело говорит:
– Флин будет превосходным братом.
Дверь снова открывается, и входит врач. На меня находит ужас, когда она опять откидывает простыню. Черт, она опять засунет в меня руку.