По дороге он остановился возле круглосуточного магазина и купил там бутылку итальянского ликера и кучу всяких вкусностей.
– У тебя ведь наверняка дома пусто!
Люся подумала, что Юрик все равно на сегодня отпал, а этот пассажир… он довольно симпатичный… почему бы и нет?
Она открыла дверь ключом и пропустила гостя в квартиру.
Дверь Маргариты Силантьевны была неплотно закрыта, соседка громко пыхтела, выполняя какие-то сложные упражнения.
Гость прошмыгнул мимо комнаты старухи как мышка.
В комнате у Люси был относительный порядок.
Она выставила на стол нарядные гостевые бокалы, которые ей подарили на прошлый день рождения, достала две большие синие, с золотом, чашки (одна из них была чашка Юрика, и Люся грустно вздохнула, когда ставила ее на стол).
Люся взяла чайник, вышла на кухню, чтобы набрать воды. Вернувшись, она увидела, что гость успел ловко нарезать сыр и ветчину, выложить в хрустальную вазочку конфеты, налить в бокалы темно-янтарный ликер. Один бокал он протянул ей, другой взял сам. Подняв бокал, он проговорил:
– Вся наша жизнь, Люсенька, это большое путешествие! В этом путешествии нам встречаются и шумные многолюдные станции, и маленькие тихие полустанки, и длинные ночные перегоны.
Люся поднесла бокал к губам, отпила густой ликер с горьковатым запахом миндаля.
«А этот мужик ничего, симпатичный! – подумала она, разглядывая своего гостя. – И вроде при деньгах. А что, правда – на Юрике свет клином не сошелся!»
Она вдруг с удивлением подумала, что до сих пор не знает, как зовут ее гостя. Едва войдя вчера в вагон, он моментально узнал ее имя, а сам как-то ловко уходил от вопросов, менял тему, так что Люся до сих пор не знала его имени. Она собралась спросить его, но вдруг ее горло перехватил мучительный спазм.
Люсины губы мучительно кривились, будто она хотела что-то сказать, хотела о чем-то спросить своего вероломного гостя.