Надежда Николаевна загляделась на комнатные цветы – она могла бы любоваться ими сколько угодно, но времени было в обрез, до возвращения мужа с работы нужно вернуть свои вещи и возвратиться домой…
С сожалением оторвавшись от цветов, она двинулась в глубь магазина…
И вдруг у нее за спиной прозвучал строгий голос:
– Женщина, вы что, неграмотная?
– Что, простите? – Надежда обернулась и увидела крашеную блондинку средних лет в строгом костюме.
– Написано же – прием товара! Значит, закрыто! Или вас это не касается?
– Нина! – воскликнула Надежда, приглядевшись к блондинке.
Блондинка замерла, хлопая глазами, и при этом на ее недовольном лице еще заметнее проступили черты двадцатилетней девчонки, с которой Надежда познакомилась на первой своей работе двадцать с лишним лет назад. Нина пришла к ним в отдел лаборанткой, после техникума, и Надежда взяла ее под свое крыло.
Тогда она была темноволосой, смешливой и скромной девушкой.
– Надежда Николаевна! – опомнилась Нина. – Ой, а я вас и не узнала! Извините, что я так… резко… Знаете, покупатели такие беспардонные попадаются…
– Продавцы тоже… да ладно, ну как ты живешь-то?
– Да как… – Нина помялась, – как все, так и я! Только теперь не Козлова, а Синельникова…
– Замуж вышла? – вскричала Надежда, едва сообразив прикусить язык, чтобы не сказать «наконец-то».
– Вышла… – Нина отчего-то вздохнула, но глаз не отвела.
В свое время всем на работе была известна Нинина кризисная ситуация с замужеством.
Нина жила с родителями и была единственной и любимой дочкой.
Закончив ремонт, отец твердо заявил Нине, что он не для того корячился пятнадцать лет, чтобы отдать квартиру какому-нибудь иногороднему балбесу, и что ей и ее ребенку место в родительской квартире всегда найдется. Но не ее мужу, тот пускай сам зарабатывает площадь.
Нина по молодости лет и веселому легкому характеру не придала значения отцовским словам.