Ветер гладил разгоряченную кожу, шептались травы, в глубине леса затенькала притихшая было птица.
– Не спрашивай, – попросила Эви, пряча лицо на груди Дегара. – Я не смогу объяснить.
Глава 28
Эви надела обсидиановый перстень на палец Дегара, заставила наклониться и застегнула на его шее сапфировое ожерелье. Рубин и браслет с изумрудом оставила себе.
– Вот теперь честно, – улыбнулась она. – Если Бальтазар вернется, кто-то из нас успеет спастись и унести два артефакта.
Король Ферранда страшный человек, а что будет, если в его руках сосредоточится великая сила, о том и помыслить жутко.
Эвелина так привыкла, что темная фигура крадется за спиной, прячась в тени деревьев, что и теперь нет-нет да оборачивалась. Ей мерещилось, что она замечает краем глаза движение: то качнется ветка, то вспорхнет пичуга. Но то был лес, живущий своей жизнью. Бальтазар ушел.
Разноцветная нить, сплетенная из четырех, уверенно указывала на север. Границы между королевствами Пяти Лепестков были условными, и по расчетам Эви путники ступили на территорию Риталии еще утром.
– Я думала, что Риталию называют северным королевством просто для красоты. Ведь Пять Лепестков еще зовут Южным Цветком, – рассуждала Эви. – Говорят, дальше лежат земли, где почти не бывает лета… Но они далеко, очень далеко.
Дегар молчал. Да что тут скажешь? Эвелина и сама не знала ответа. Почему светит солнце, на небе ни облачка, а мороз пробирает до костей, разве что пар изо рта не идет. А самое удивительное, что с каждым шагом путники точно возвращались в зиму.
Листья уменьшались, сжимались, пока не спрятались обратно в почки. Пышная трава, в некоторых местах успевшая вымахать до пояса, делалась все ниже – до колен, до щиколоток, а потом будто втянулась в землю.
– Это неправильно, – прошептала Эви. – Это магия!
– Это Гристринс, – кивнул Дегар. – Мы близко.
Так вот он какой – артефакт, чья сила холод! Он куда могущественнее своих братьев.
– Не понимаю, здесь нет ни города, ни хранилища. Не мог ведь правитель Риталии просто оставить его в лесу?
Дегар качнул головой: он думал.