Глупое-глупое тело! Если бы Эви знала! Надавала бы себе пощечин, за шкирку согнала с коленей Райли. Ведь это ему Дегар передал свою драгоценную ношу, когда окончательно отчаялся.
«Ты ее любишь?» – Голос точно мертвый.
«Больше жизни!»
«Тогда… – Он не договорил, застонал, словно от страшной боли, но потом все-таки пересилил себя. – Позаботься от ней. Сделай так, чтобы она навсегда забыла обо мне. Она ради тебя прошла через пекло. Теперь твоя очередь…»
Потом Эвелина узнала, что Дегар ушел в ту же ночь. Отправился в столицу Ферранда.
– Эви? – В спальню заглянул Райли, осторожно зашел и прилег рядом. – Как ты себя чувствуешь?
Он бережно положил руку на живот Эвелины.
– Как там наш малыш?
– Он не твой…
Ей хотелось ударить Раулара, хотя он ни в чем не был виноват. Он делал все, чтобы Эви пусть ненадолго почувствовала себя счастливой. Ему сейчас тоже было нелегко. Когда Эви и Райли вернулись в Карнаэль, оказалось, что мэтр Вокр арестован по обвинению в заговоре против королевской четы, а Совет Четырех распущен.
Магистр Соль признался, что всегда подозревал: смерть родителей Раулара неслучайна. Он долгие годы искал доказательства.
– Придется тебе справляться самому, мой мальчик, – устало произнес королевский артефактор. – Трое из четверых не виноваты в покушении, но они не отказались ухватиться за власть, когда появилась такая возможность. Ты почти превратился в марионетку в их руках. Эви, а тебе я должен признаться…
Но Адриан Соль взглянул на дочь и осекся.
– Мы с Эвелиной поженимся осенью, – сказал Райли.
Он взял Эви за безвольную руку.
– Мы ждем ребенка.
Три месяца Эвелина провела точно в полузабытье. Она ела, гуляла, иногда даже улыбалась глупым шуткам Райли. Но оживлялась только тогда, когда до Карнаэля доходили слухи, будто правитель Ферранда отправил посольство в Ашхатар и демоны вопреки ожиданиям не разорвали парламентеров, а согласились выслушать. Вроде бы нашелся разумник, который выучил язык демонов, а коли так, то и с рогатыми лягухами можно будет договориться.
Не скоро войска опустят боевые знамена, но первый шаг навстречу сделан. Еще говорили, что правитель Ферранда на удивление разумный и благородный человек. А ведь прежде толковали, что самодур и ни одну юбку не пропустит. Жаль, что разум проявился в нем так поздно, но лучше поздно, чем никогда.