Эвелина сорвалась с места и подскочила к решетке, вцепилась в прутья, приподнялась на цыпочки, с ужасом глядя на знакомое и одновременно такое незнакомое лицо: на щеках появилась темная щетина, вокруг черных глаз залегли тени. Это не Райли. Не Райли! Почему же так колотится сердце, почему так щемит в груди от мысли, что демона будут мучить?
– Они не станут тебя пытать, если ты им все расскажешь!
– Но я не расскажу.
– Ты совсем дурак, да? – спросила она, чуть не плача. – Ты чего такой непробиваемый-то? Какая уже теперь разница? Чем нам помогут твои страдания?
Эви всхлипнула.
– Влага? Тебе снова грустно?
Эвелина сердито отвернулась, пряча глаза. Ее плечи окутала мягкая ткань рубашки, поверх демон накинул сюртук, а потом положил ладонь на макушку мейджи.
– Ашарр саар, – тихо сказал он. – Будь сильной.
– Это простой вопрос, – повторил магистр Куин. – Для протокола. Назови свое имя.
Он стоял рядом с разожженным очагом, и Эви не видела лица, лишь силуэт, который отбрасывал на каменные стены длинные колеблющиеся тени.
Эви была бы и рада не смотреть на егермейстера, но на что-то иное смотреть было еще страшнее. Руки Дегара Тэшша связали за спиной и протянули цепь через кольцо в потолке. Демон застыл в неудобном положении, мышцы бугрились под кожей.
За небольшим деревянным столиком, на котором лежала стопка бумаги, стояла чернильница и теплилась лампада, сидел один из чернорубашечников и крутил в пальцах перо.
– Прошу вас, не надо! – крикнула Эвелина.
Происходящее напоминало какой-то безумный сон. Впрочем, все последние дни превратились в бесконечный кошмар.
Она твердила «прошу вас», и «остановитесь», и даже «вы совершаете ужасную ошибку», но словно разговаривала со стеной: магистр Куин не обращал на нее внимания.
– Ненавижу! – воскликнула она в сердцах.