Вера ахнула и протянула костлявые пальцы, ловко поймав заветную ёмкость, несмотря на появившийся артрит. Откупорив крышку и поднеся горлышко к носу, старуха жадно втянула полупрозрачный дымок. Уже почти бесцветные глаза снова приобрели цвет. Морщины слегка разгладились, а меловые губы налились кровью и приобрели бледно-розовый оттенок. Ведьма взглянула на свои руки и зарыдала ещё сильнее.
– Дай ещё! – скомандовала она уже более твёрдым и звонким голосом.
– Получишь, когда я разрешу!
С этими словами Катрин нарисовала на земле дверь – теперь она отчетливо помнила все двери из своей жизни.
Вера бежала за ней, как послушная собачонка за хозяином: не отставая и не оглядываясь по сторонам. С этой минуты бывшая учительница была на поводке у ученицы.
* * *Катрин медленно ступала по бетонным ступеням родного подъезда, постоянно замирая и прислушиваясь, надеясь распознать знакомые шаги. Но, не дождавшись, делала следующий шаг. Сырой подъездный воздух был насквозь пропитан ароматами сигаретного дыма и подгоревшего подсолнечного масла, знакомыми с детства.
– Я могу помочь тебе вернуться домой, – проскулила за спиной бывшая наставница.
– Лучше заткнись и дай ключ! – рявкнула Катрин и протянула руку.
Зайдя в своё новое жилище, Катрин в первую очередь заперла Веру в одной из комнат. Что делать с ведьмой, Катрин ещё успеет решить, а пока пусть насладится покоем – в её возрасте это полезно. По соседству с ней в блокирующей комнате стонал Вереск.
Девочка зашла в зал и бросила несколько сухих поленьев в камин. Огонь благодарно заскрипел и принялся за свежую пищу. Катрин обвела взглядом комнату и остановила его на большом зеркале, стоящем напротив камина и отражающем пламя. Она внимательно глядела на себя, словно стоящую посреди огня.
За окном из серых облаков хлопьями сыпал норвежский снег.