Выйдя из ванной, я кое-как вытираюсь и почти валюсь в постель. Кажется, моя батарея села до нуля. Даже то, как Семён падает рядом, я уже воспринимаю будто в тумане. Проваливаюсь в сон моментально.
Просыпаюсь от того, что мне холодно. Покрывало сползло на пол, я лежу в постели одна. Семёна рядом нет.
Хочется прикрыть глаза и провалиться в сон снова, но надо прикрыться. Да и без Семёна мне как-то неуютно.
Однако я не обнаруживаю его ни в душе, ни в кухне. Его нет в домике вообще, во дворе тоже. А ещё нет машины.
Куда он подевался? Уехал? Зачем?
Он непредсказуем. Может, что-то случилось, а может ему просто захотелось купить колу. Но если бы что-то действительно произошло, он бы разбудил меня, ведь так?
Набираю его, но он недоступен. Внутри становится тревожно. Вот если бы не звонила, может, меньше бы переживала. А так этот безжизненный голос в трубке только нервы расшатывает.
Ну что такого могло произойти? Может, у него просто закончились сигареты.
Решаю успокоиться и подождать.
Сначала я сижу на кухне, пью кофе. Потом внимательнее рассматриваю убранство дома, особо зависнув на картинах в гостиной. Даже душ принимаю.
Время тянется как резиновое. Но всё же оно идёт, а Семёна все нет. Час проходит, второй. Я уже не могу усидеть на месте и начинаю мерять шагами пространство от кухни и до двери через гостиную. Туда и обратно. Снова и снова.
И когда мне кажется, что нервы так натянуты, что как тонкие струны начнут сейчас лопаться по одной и скукоживаться в завитки, ворота забора снаружи поднимаются, а в окна ударяет яркий свет фар.
Ну я тебя сейчас, Радич!
Машина въезжает во двор, сминая дорожку и клумбу, на которой завёрнуты на зиму в пакеты небольшие кустарники.
Что-то с ним не то…
Автомобиль открывается, выпуская тяжёлый бит басов, что в тишине зимней ночи разносятся по округе особенно громко, заставляя меня вздрогнуть.
Я, не моргая, наблюдаю, как Семён выходит из машины и размашистым шагом идёт ко мне.
Распахивает дверь и вваливается.
Пьян?
Глаза горят, желваки натянуты, но непохоже, что он под алкоголем. Это что-то другое.
Злость? Ярость?
С трудом сдерживаю вскрик, когда вижу, что его руки и куртка в крови.
— Сёма, что случилось? — подаюсь к нему, но торможу под острым, словно лезвие, взглядом. Останавливаюсь в полуметре.
Он проходит мимо, включает воду в раковине в кухне и, скривившись, подставляет руки.