Все это Мыкола тщательно зашифровал и послал по подпольной «почте».
Ива надеялась: Сорока догадается, в чем дело, и примет необходимые меры, чтобы ее длительное отсутствие не вызвало чрезмерного любопытства. О смерти Дубровника он уже, конечно, знает и сделал выводы.
Роман Чуприна подробно информировал ее о гибели группы закордонного курьера. По его словам выходило так, будто Дубровник чуть ли не нарочно искал себе смерть. Адъютант Рена не удержался и обозвал курьера пыхатым дурнем, петушком из чужеземного пташника, который решил их, местных «боевиков», учить храбрости.
— Дубровник думал, эмгебисты на ходу спят, а они все видят, даже когда в другую сторону смотрят. И командиром группы был Малеванный — тот самый, который всех жителей района в лицо знает, и дружков закадычных у него в каждом селе через три хаты — в четвертой…
Вот так и живем, — меланхолично заключил Чуприна, — сегодня по земле топчемся, а завтра землею укрываемся и растет на наших останках золотое жито.
— Поэтично, — поджала пухлые губы Ива. — А может, чертополох да будяки всходят?
Роман не стал возражать — может, и чертополох. Настроение у него был паршивое, будто сунул кто кончик ножа в сердце и слегка поворачивает в разные стороны.
— За что тебе такое псевдо дали — Чуприна? — поинтересовалась Ива.
— Когда нашел меня батько Рен, был я нечесаный да косматый, волос до самых очей отрос.
— А теперь припомни, будь ласка, слово в слово, что Дубровник тебе говорил, и ты ему, как из села выбрались, когда вас из автоматов стали угощать, и как ты в живых остался, а хлопцы погибли. Приказ тебе был простой и ясный: что бы ни случилось, выручать курьера, но ты передо мной сидишь, он же погиб…
Все свои вопросы Ива задавала очень доброжелательно, только веяло от той доброжелательности холодом, как из ледника.
— Следствие разводишь? — сердито — спросил Роман. — Я уже про все доложил Рену. Для меня ин начальник.
— И я тоже, — медово-сладким голоском подсказала Ива. — Есть у меня такие права, не сомневайся. Только мне следствие ни к чему, меня другое волнует. Вот сейчас на эту хату налетят «ястребки», а ты в окно — и ходу, бросишь меня так же, как оставил в беде Дубровника?
— Хорошо, — махнул рукой Роман, — расскажу, как было.