И заметь: все больше Василь ходит, Мыкыта, Юрась, а они со Стасем еще при немцах гуляли по лесам. Неспроста все это…
Симптомы какой-то внутренней, незаметной другим деятельности в банде Мария тоже заметила. И что курьеры Стася куда-то уходят, тоже видела. Вот только внимания на это раньше не обратила — жаль. Пожалуй, правильно Остап волнуется. От Стася всего можно ожидать. Трудно надеяться, что он окончательно смирился, доверяет ей до конца. Слишком уж необычными были обстоятельства, при которых они познакомились и «подружились».
— Ты можешь узнать, что передают курьеры Стася проводникам? — спросила Горлинка Остапа.
— Вряд ли, — засомневался хлопец. — Ты же знаешь наши порядки: что известно одному — до того другому дела нет.
— Надо, Остап. Я могу, конечно, призвать сюда и Стася и его курьеров, потребовать, чтобы сами сказали. Только думаю, на такой случай у Стафийчука разработана запасная версия — отбрешется.
— Даже если и узнаем, помешать не сможем. У них — сила.
— Ничего, Остапе, бывали и похуже ситуации.
Остап ерошил густые волосы — верный признак размышлений. Спросил Марию:
— У тебя самогон есть?
— Стоит целая сулея под нарами. От Стася наследство.
— Ну, тогда попробуем…
В одном из бункеров он отыскал Василя.
— Да проснись ты, холера…
Бандит сел, аппетитно зевнул, опять матюгнулся.
— Чего тебе? Сон видел, будто сижу за столом в собственной хате, а на столе сало, колбаса на сковородке шипит, бутылка казенки. Только я стакан налил, ко рту потащил, а тут ты…
Остап пошептал ему что-то на ухо.
— Вот это дело! — оживился Василь. — Где добыл?
Остап опять пошептал. В бункере были еще бандеровцы — кто латал одежду, кто спал, а кто и просто лежал, бездумно уставившись в потолок. Бункер этот был далеко не таким комфортабельным, как у Стася. Обшивка на стенах местами полопалась, из-за нее сыпалась сырая комковатая земля, низкий потолок покрыт плесенью. Везде изжеванные окурки, остатки еды, нагар от коптилок.