Черт, опять в бою проявились демонские атрибуты. Силой воли убираю их. Надо быть осторожнее.
Во второй половине ангара шум наконец стихает. Дверь отворяется, и заходят Света с Камилой. Причем брюнетка идет бодренько, а блондинка тащится следом с понурой головой. Заметив, что враги здесь уничтожены, девушки сбрасывают доспехи.
— Чисто, Мегамозг, — докладывает Камила, улыбнувшись. — Смотрю, у тебя тоже, — она бросает снисходительный взгляд на Лакомку, а потом гордо выпячивает грудь, мол, мы — боевые подруги, а ты всего лишь девица в беде.
— Спасибо за спасение!
— Да не стоит… — отстраняется от нее Камила, покраснев.
Брюнетка меня реально порадовала. Всё же на выпускном я резковато о ней думал. Она действительно молодец и всегда старается мне помогать.
— Всех убили? — спрашиваю я, кивнув на дверь.
— Одного оставили, — пожимает плечами брюнетка. — Только переломали руки, чтобы больше не брался за пистолет.
— Даня, — вдруг вскидывает голову Света. — Ты должен провести полное расследование нападения. Ты должен прочитать мысли всех участников.
Хм, не понял к чему это она? Ну я и так бы прочитал мысли того переломанного шестерки, на всякий случай, а больше-то и некого вроде как. Тем более, что маги уже прочитаны.
— Хорошо, Свет, я прочитаю бандита, — киваю.
— Не только бандита, — Света подходит близко и, задрав голову, смотрит мне прямо в глаза. А глаза ее блестят от слез.
Я замираю, почувствовав недоброе.
— Тебя, значит, тоже, — констатирую со вздохом.
— Верно, Даня, — она уже не сдерживает слез, которые бегут по ее щекам.
Камила молчит, ошарашенная. Лакомка тоже притихла.
— У тебя щиты. Будет больно, — я обязан предупредить.
— Знаю, — кивает она.
Я тоже киваю, а затем касаюсь руки Светы. Мои пальцы вспыхивают лиловым светом, обжигая нервы блондинки. Она терпит воздействие конструкта, вздрогнув и поджав губы.
Света выдыхает, успокаиваясь. Но слезы не перестают бежать. И теперь я понимаю почему.
Мои перепончатые пальцы! Да Соколовы вконец охренели!
— Виталий крышей поехал! — рычу я в ярости.
— Прости, Даня! — плачет Света уже чуть ли не навзрыд.