И соответственно должен был вернуться в понедельник утром на объект.
Платов встал из-за стола, прошелся по кабинету:"
"– Ты представляешь, Ройман, в какую ситуацию ты себя загнал? Главного конструктора не арестуют, от него слишком многое зависит, не тронут и Маханова, он тоже нужен для продолжения работы. А вот тебя… легко заменить. И, чтобы секреты, в которые ты посвящен, не ушли на сторону, приговор тебе вынесут быстро, и ты знаешь, какой.
– Но… товарищ майор, я же не виноват. Я столько сделал, чтобы объект функционировал в полном режиме.
– Это ты председателю суда скажешь.
Ройман заплакал:
– Но как же так? Я же не враг.
– Утри сопли, капитан!
– Да-да, конечно. Вы заберете меня с собой?
– Зачем? Я поставлю в известность начальника охраны, он присмотрит за тобой, чтобы ты глупостей не наделал, а заберут тебя другие люди. Ты это очень хорошо и без меня знаешь.
– Черт бы побрал этих конструкторов.
– Они пользу стране приносят, а ты – обеспечиваешь их работу. Улавливаешь разницу?
Ройман усилием воли заставил себя успокоиться.
– Вы правы, товарищ майор государственной безопасности, я совершил преступление и готов понести за это любое наказание… вплоть до расстрела.
Платов с иронией посмотрел на капитана:
– Прекрати, Ройман. Арестовать и предать тебя суду трибунала мы всегда успеем. Надо подумать, как исправить ситуацию.
Ройман встрепенулся:
– Я готов! Скажите, что делать?
– Это ты должен сказать мне, что делать.
– В первую очередь срочно связаться с Олевском и Горбино.
– Связывайся, – решил Платов.
Ройман замялся.
– Ну что еще, капитан?
– Вы, товарищ майор, товарищу Берии о произошедшем доложите?
– Конечно. Это мой долг.
Капитан обреченно вздохнул:
– Ну, тогда мне конец…
– Не спеши умирать, занимайся делами. Твоя жизнь никому не нужна, но искупить вину придется.
– Я готов, все что угодно – снимите с должности, разжалуйте до рядового, отправьте в войска.
– Это с твоими-то знаниями об объекте?
– Ну, тогда в охрану.
– Не суетись. Обеспечь скорейшее возвращение Маханова.