Да что это с тобой, Николай?
Женщина скинула железные обручи с калитки, выскочила к берегу. Увидела лежащего без сознания, окровавленного, в разорванной рубахе и грязных штанах того самого, когда-то лощеного попутчика, которого безуспешно пыталась пригласить в гости.
Около нее терся Буран, от запаха крови шерсть вздыбилась, он тихо, но угрожающе рычал.
– А ну, фу, Буран, иди на место!
Пес нехотя отошел.
Клавдия взвалила на себя Маханова.
– Вот черт, тяжелый-то какой, а с виду худой.
Она затащила его в хату.
Она зажгла керосиновую лампу, стянула с Маханова штаны, рубаху, туфли, носки. Он застонал, пришел в себя.
Женщина закусила губу: что же делать? Она не врач, не фельдшер, не медсестра и даже не санитарка.
Она осмотрела рану. Нет, тут без доктора не обойтись. И где его теперь искать? От районной больницы остались одни развалины. Бомба накрыла всех – и персонал, и больных.
Она хлопнула себя по лбу: «Как же я о бабке Варваре-то забыла? Она и аборты втихаря делает, и роды принимает.
Накрыв Маханова легким одеялом, Клавдия вышла на улицу. Самолетов не слышно, и то хорошо. На сегодня отлетались. Идти ей было недалеко – всего один квартал.
Глава шестая
Самолет с Платовым, с группой Шелестова, с захваченным полковником Абвера Вильгельмом Вайсманом и молодой женщиной благополучно приземлился на секретном подмосковном аэродроме. Там ожидал конвой, который тут же увез Вайсмана.
Платов отвел в сторону Шелестова:
– И что прикажешь делать с Лидией Александровной? Зачем ты притащил ее на полевой аэродром? Я, конечно, понимаю, симпатия, возможно, даже любовь, но офицеры твоей группы, Максим Андреевич, не имеют на это право.
– Прикажите отправить Лидию Александровну обратно в Минск. Пусть дальше детишек учит.
– А ты не подумал, какой будет на это реакция товарища Берии? Твою Лидию Александровну немедленно изолируют – она слишком много узнала.