1 июля эшелон благополучно добрался до Киева и встал в тупик, подальше от станции.
Здесь группа Шелестова, уже начавшая испытывать трудности с питанием, сошла с поезда. Надо было добираться до города. На это потребовалось еще трое суток. Часть пути прошли пешком, где-то их подвозили на подводах местные колхозники, однажды подвернулась легковая машина.
Ее обнаружили недалеко от воронки. Колеса пробиты, по крови в салоне было ясно, что водитель и старший машины сильно пострадали. Водитель оказался запасливым человеком.
Буторин запустил двигатель. Это была удача. Тем более что у автомобиля оказался полный бак горючего. На «Эмке» миновали Киев и 2 июля подъехали к Олевску.
Въезжать на машине в райцентр было небезопасно, еще издалека глазастый Буторин разглядел на окраине милицейский патруль. Оставили «Эмку» в лесу и стали дожидаться наступления темноты. Поздно вечером вышли к реке и по берегу двинулись в райцентр.
Шли по двое на расстоянии прямой видимости. Двигались осторожно, не спеша, осматриваясь и прислушиваясь. Ночью авиации опасаться нечего. Немцы летали строго по графику и только днем; ночью офицеры люфтваффе предпочитали отдыхать. Это группе Шелестова было на руку.
К полуночи прошли Речную улицу (знали бы офицеры, что именно здесь находился Маханов!), вышли на Чистую. Шелестов остановил группу, глянул на Когана:
– Дальше идешь один, Боря.
– Есть, командир.
– И аккуратно там, могут быть патрули.
– Вряд ли. Мало в райцентре наших осталось, а тем, кто есть, работы хватает и по охране значимых объектов.
– И все равно – аккуратно.
– Понял.
Коган исчез в темноте – пошел, прижимаясь к кустам, которые росли вдоль всей улицы.
Он дошел до дома № 10. Перепрыгнул через калитку. Залаял пес, но потом смолк, признав своего.
Коган тихо постучал в окно.
– Кто там? – робко спросила женщина.
– Настя, это я, Борис.
– Боря? Откуда ты?
– Впусти, расскажу.
– Сейчас, иди к крыльцу, я только оденусь.
Она открыла дверь, капитан прошмыгнул в сени. Оттуда – в комнату, где горела керосиновая лампа. Присел на стул у круглого стола.