, а вы воевали?
Взгляд Ретта мгновенно обратился на мальчика — глаза смотрели пронзительно, но голос, задавший вопрос, звучал небрежно:
— А почему ты спрашиваешь, сынок?
— Да вот Джо Уайтинг говорит — вы не воевали, и Франк Боннелл тоже.
— А-а, — проронил Ретт, — а ты им что сказал? Уэйд стоял с несчастным видом.
— Я., я сказал.., я говорю, что не знаю. — И на одном дыхании выпалил: — Но мне все равно, воевали вы или нет. Я поколотил их. А вы были на войне, дядя Ретт?
— Да, — с неожиданной резкостью сказал Ретт.
Уэйд запрыгал от восторга, а Скарлетт рассмеялась.
— А я-то полагала, что вы стыдитесь своего участия в войне, — сказала она. — Разве вы не просили меня помалкивать об этом?
— Прекратите! — оборвал он ее. — Ну как, ты доволен, Уэйд?
— О да, сэр! Я знал, что вы воевали. Я знал, что вы не трус, как они говорят. Вот только.., почему вы не воевали вместе с отцами других мальчиков?
— Да потому, что отцы других мальчиков были люди глупые и их направили в пехоту.
— Еще бы! — сказал Уэйд, весь сияя. — А вы были ранены, дядя Ретт?
Ретт ответил не сразу.
— Вы расскажите ему про свою дизентерию, — с издевкой заметила Скарлетт.
Ретт осторожно опустил малышку на пол и вытянул сорочку и нижнюю рубашку из брюк.
— Подойди сюда, Уэйд, я покажу тебе, куда я был ранен. Уэйд, возбужденный происходящим, подошел и уставился на то место, на которое указывал пальцем Ретт. Смуглую грудь пересекал длинный рубец, спускавшийся вниз на мускулистый живот. То была память о ножевой драке на калифорнийских золотых приисках, но Уэйд не мог этого знать. Он глубоко вздохнул от счастья.
— А вы, видно, такой же храбрый, как мой папа, дядя Ретт.
— Почти, но не совсем, — сказал Ретт, засовывая сорочку в брюки.
Уэйд, приплясывая и громко зовя Порка, выбежал из комнаты, а Ретт снова подхватил на руки малышку.
— Ну, к чему вся эта ложь, мой доблестный вояка? — спросила Скарлетт.
— Мальчик должен гордиться отцом.., или отчимом. Я не хочу, чтобы ему было стыдно перед другими маленькими зверюгами. Дети ведь жестокие существа.