Открывшаяся им комната действительно была небольшой. Узкий пенал, шириной в полтора метра и длиной в три, не больше. Да, прав был полковник Дорошин, на глаз определивший ее площадь в пять квадратных метров.
Вдоль стен обустроены деревянные стеллажи, не грубо сколоченные, а сделанные на совесть и даже ошкуренные. На них аккуратно стояли деревянные заколоченные ящики и кованые сундуки. Дорошин подошел и откинул крышку одного из них. В специальных углублениях, обитых сафьяном, лежал столовый сервиз. Лена подошла поближе, с некоторым трепетом вытащила одну из серебряных чашек, перевернула в поисках клейма.
– Фирма Игнатия Сазикова, – сказала она дрогнувшим голосом. – Сделано после 1855 года.
– Откуда знаете? – живо спросил Горелов.
Искусствовед Елена Золотарева пожала плечами.
– По клейму. Я не очень большой специалист в антикварной посуде, у меня совсем другая специализация. – Она прервалась, потому что в голове мелькнуло что-то важное, но остальные внимательно смотрели на нее, и она продолжила свое объяснение: – Но я видела сервиз этой же фабрики, хранящийся в музее Фаберже, и внимательно слушала экскурсовода.
– Давай-ка посмотрим.
Дорошин подошел, начал аккуратно вынимать лежащие в сундуке предметы, расставлять их на небольшом свободном квадрате пола.
– Насколько я помню, основателями фирмы, согласно архивным документам, являлись Федор Ермолаевич и его сын Павел Федорович. Они были из крестьян, родом из Павловского Посада.