– Вы же сказали, что, пока идет следствие, мы не можем похоронить… похоронить Эдуарда Николаевича, поэтому мы пока ни с кем не связывались.
Она закрыла лицо руками.
– А когда у Невской погиб муж, она прибегала к услугам похоронных агентов?
– Я не знаю, – вздохнула Татьяна. Голос ее звучал глухо из-за сложенных на лице рук. – Мы с Эдиком тогда ездили в Питер на похороны, все-таки Ниночка – его крестница, но все было уже готово. Никаких похоронных агентов я не помню.
Вернулся из больницы Вадим Горелов.
– Ну что? – кинулась к нему Татьяна. – Что они сказали, Вадик?
– Сотрясение и ушиб головного мозга. Состояние стабильно тяжелое, однако угрозы жизни нет. Нина пока без сознания, но врачи говорят, что это даже к лучшему. Я хотел оплатить отдельную палату, но они сказали, что в реанимации отдельных палат не бывает.
Голос его сорвался. Татьяна подошла и погладила его по руке.
– Вадик, я уверена, что все будет хорошо. Ниночка обязательно поправится.
– Я поеду в больницу, – решительно заявил бизнесмен.
Интересно зачем? Такая мысль мелькнула в голове у Лены. Для того, чтобы завершить начатое и быть уверенным, что пришедшая в себя Невская никому ничего не расскажет?
С такой же подозрительностью Лена отнеслась и к заглянувшим вечером по-соседски Кисловским.
– Катя сказала, что видела, как к вам скорая заезжала, – гудел своим уютным басом Леонид.
– Нет, Леня, у нас не все в порядке, – отрезала Татьяна. – Эдик убит, если ты забыл.
– Ну что ты, Танечка, – покаянно забормотал Кисловский. – Я дурацкое слово использовал, соглашусь. Мы просто расстроились, что тебе стало плохо. Вот, решили проведать. Катя пирог испекла.
Екатерина действительно держала в руках накрытую салфеткой тарелку, под которой оказалась яблочная шарлотка.
– Нет, мне не стало плохо, – все так же резко ответила Татьяна.
– Ой, спасибо, – защебетала Екатерина. – А то у нас такой дурдом. Мы же ремонт затеяли. Ну, ты знаешь. Целый день рабочие грохочут, пыль столбом, прораб их гоняет, а я бесконечно кипячу чайник. Просто бесконечно. Конечно, по договору они сами обеспечивают себя едой. Но вы даже представить себе не можете, что они едят.