– Тсс, просто почувствуй, – напомнил он и пощекотал дыханием у нее под грудью. Его пальцы тем временем медленно раздвинули влажные складочки, раскрывая ее плоть самым интимным образом.
Его уверенные руки ласкали ее, возбуждали, играли с ней, сводили с ума, а когда она почти потеряла сознание от наслаждения, он проник в нее пальцем, и Виктория издала громкий стон, который, казалось, эхом отозвался в ее теле.
Он нежно продвигался внутрь, деликатно массируя большим пальцем крохотное сплетение нервов, спрятанное между складками плоти.
Когда зрение Виктории прояснилось, она медленно перевела на него взгляд. Джастин смотрел на нее с непроницаемым лицом. Единственное, что можно было прочесть на нем, – страшный чувственный голод.
Он извлек палец из ее вздрагивающего тела, но оставил Викторию ненадолго: перекинул через нее длинную мускулистую ногу и накрыл ее тело своим – напряженным, жарким.
Она тихонько вздохнула, ощутив прикосновение его твердой плоти у своего потайного входа, но звук этот потонул в его поцелуе. Джастин поцеловал ее с еще большим пылом, сметая все ее защиты и страхи. Он прижал ее к себе и двинулся дальше.
Внезапная вспышка боли рассеяла сладостное наваждение. Виктория удивленно вскрикнула. Он отодвинулся и посмотрел ей в глаза.
– Прости, – прошептал Джастин. Он извинялся искренне. – Но без этого никак нельзя обойтись.
Она кивнула, потрясенная его извинениями. Ее горничная рассказывала ей множество страшных историй о том, какой жуткой болью будет сопровождаться потеря девственности. А еще о том, какими бессердечными и грубыми становятся мужчины, когда дело доходит до этого.
Виктория попробовала пошевелиться: она сжала его плоть своей и слегка приподняла бедра ему навстречу. К ее изумлению, Джастин зажмурился и издал дикий, животный рык.
– Тише! – выдохнул он. – Я пытаюсь сдержаться."
"Виктория заглянула ему в глаза – и потонула в безудержном наслаждении.