Какое же это счастье – быть под ним голой, быть слитой с ним, быть его…
– Джастин, – прошептала она, – не сдерживайся.
Он выругался шепотом, но спорить не стал. Он отпрянул от нее и вошел снова. Второе движение оказалось гораздо менее болезненным, чем первое. Третье не принесло боли вообще. Остальные превратились в чистое блаженство.
Виктория царапала ему спину, трепетала под ним, а он двигался безостановочно, вращая бедрами, чтобы доставить ей наибольшее удовольствие. Движимая инстинктом, Виктория выбрасывала бедра ему навстречу.
Наслаждение, которое Виктория пережила под пальцами Джастина несколько минут назад, вернулось с новой силой. Она почувствовала, что подошла к самому краю, но на этот раз уже не удивилась. Она бросилась в этот омут удовольствия, извиваясь и содрогаясь под мужем, неистово выбрасывая бедра вверх, пока он не выплеснул в нее семя с рыком дикого наслаждения.
Они долго лежали не шевелясь.
Она открыла глаза и увидела, что он пристально на нее смотрит. Как только взгляды их встретились, Джастин скатился с нее и потянулся за брюками. Холодно.
– Я не сделал тебе больно? – тихо спросил он, не глядя на нее.
Она приподнялась, с сожалением провожая взглядом его мускулистые ягодицы, которые скрылись под тканью брюк.
– Нет. Вначале было немного больно, а потом – нет. – Она вспыхнула. – Это было великолепно.
Он замер и бросил на нее взгляд через плечо:
– Хорошо. Меня радует этот факт. – Он прочистил горло, как будто ему было не по себе. – Виктория, завтра на рассвете я еду в Лондон.
Она моргнула в недоумении. Отец привез ее в Бэйбери, и она полагала, что они с Джастином проведут здесь несколько недель, прежде чем отправиться обратно в столицу.
– Ты хотел сказать, мы едем?
Он едва заметно вздрогнул и покачал головой:
– Нет, еду я. Ты остаешься здесь.
Виктория набрала в грудь воздуха, но новость оказалась для нее настолько неожиданной, что она не нашлась что ответить. Джастин прервал молчание вместо нее:
– В поместье есть вся необходимая прислуга. Я позабочусь, чтобы ты не нуждалась в деньгах.