— В самом деле? Впрочем, заметно. Вы похорошели еще больше."
"— Да? — насмешливо переспросила Вера. Ей почему-то захотелось пококетничать. В ее-то состоянии! Но, наверное, именно оно давало ощущение безопасности. — Разве можно было еще больше? Хотя если вы надели линзы ночного видения, то я вам поверю.
— Вера, есть у вас полчаса? Давайте остановимся, выпьем где-нибудь по чашке кофе?
— Боюсь, вы меня неправильно поняли, Игорь.
— Да все правильно понял. От счастливой женщины за версту несет колючей проволокой.
— Хорошо, — быстро согласилась Вера.
В мире есть несчастные люди. В это трудно поверить. Хотя она сама час назад была несчастнейшей из смертных и только что видела Гурову — женщину, изъеденную горем как ржавчиной, опухшую от порока. Вот и у Игоря неприятности.
В кафе Игорь заказал себе коньяк, кофе и мороженое. Вера от спиртного отказалась, но попросила салат из свежих огурцов со сметаной, жюльен, отбивную с картофелем фри и фрукты с сиропом.
Игорь, потягивая коньяк, молча наблюдал, как Вера поглощает одно блюдо за другим. Она тоже почти забыла о его присутствии. Очень хотелось есть — пережить и пережевать все неприятности сегодняшнего дня.
— Кто-то из писателей-французов, кажется Флобер, — сказала Вера, приступая к фруктовому салату, — заметил, что вид жующей женщины — самое отвратительное из зрелищ. Прошу прощения за свой неуемный аппетит.
— Ваш француз был язвенником, а прикидывался знатоком женщин. Если бы не обед, с которого я ехал, мы бы сейчас основательно потрясли кухню этого заведения.
Вера немного опьянела от еды. Хорошо, что рядом знакомое лицо. Снова хочется веселиться и кокетничать.
— А вы, Игорь, не относите себя к знатокам женщин?
— Имел грех и тяжко за него поплатился.
— Нет, к сожалению. Последние несколько лет жила за границей и оторвалась от наших событий в искусстве.
— Какое там искусство! — Игорь презрительно усмехнулся. — Ноги от коренных зубов, личико блудливой монашки — товар, но не талант.
— Вы нехорошо говорите, — нахмурилась Вера.