– Андрей Зиновьевич, побудь здесь, – остановил его коллежский советник.
– А чего так? – недовольно спросил вахмистр, косясь на извозопромышленника.
– Да я там один справлюсь, меня товарищ позвал.
Жандарм сел с обиженным видом и снова взялся за газету.
Перед номерами стояли легкие двухместные санки. Канахистов укрыл начальство медвежьей полостью, сам сел за кучера, и они отправились в Замоскворечье. На душе у Лыкова непонятно от чего было неспокойно. Если они сейчас выйдут на след атамана, дело можно будет закрывать.
Когда они вошли в дом, Алексей Николаевич почуял знакомый запах турецких папирос и успокоился. Значит, Петр действительно здесь. Он проследовал в комнаты и увидел Фороскова.
Тот сидел на полу, бессильно привалившись спиной к стене. Над ним с револьвером в руке нависал осанистый мужчина с властным лицом. Згонников! Вокруг толпились шесть или семь человек, на вид патентованные бандиты.
Услышав шаги, Петр повернул к Лыкову опухшее от побоев лицо и прошепелявил беззубым ртом:
– Простите, Алексей Николаич… Тряпка я…
Тут Згонников, не тратя слов попусту, выстрелил ему в голову.
Коллежский советник закричал и ринулся вперед с кулаками, забыв, что у него тоже есть оружие. Он хотел лишь одного – задушить негодяя. Но вся свора накинулась на сыщика. Град ударов обрушился ему на голову: били палками, кастетами, а один самый злобный – поленом. Лыков сначала расшвыривал бандитов, стараясь добраться до главаря.
– Черт, какой здоровый… – прохрипел кто-то. – Дайте ему жулика![48]
– Не убивать, я его допросить хочу! – крикнул из угла Князь.
Драка приняла зверский оборот. Лыкова лупили со всех сторон, а он из-за крови, заливавшей глаза, уже ничего не видел. Просто махал кулаками наугад и медленно продвигался к атаману. Но тут ему прилетело так, что показалось, будто у него лопнул череп.