Он был вылеплен не из того теста, что Братство Черного Кинжала, и не только потому, что был дворнягой по своему происхождению: даже среди воров на черном рынке существовал кодекс поведения.
Но не для Чэйлена. У него не было кодекса. Ни в Старом Свете, и, не в течение последнего века здесь, в Новом Свете.
Был только один мужчина, который был хуже его.
Неудивительно, что они вдвоем заработали столько денег на торговле наркотиками.
— Я сломаю тебя, — тихо сказал Чэйлен, — и я буду наслаждаться этим.
Дюран хрипло засмеялся: «ты не представляешь, через что я уже прошел».
Чэйлен снова широко взмахнул ладонью, удар был настолько тяжелым, что у Дюрана потемнело в глазах. А затем из-за падения кровяного давления и недостатка кислорода в мозгу, ему померещился туманный спаситель, забирающий его страдания.
Звук движущихся цепей и скрежет шестеренок вернул его к реальности. Часть влажной каменной стены поднялась сначала на несколько дюймов, потом огромный вес поднялся выше, как ворота, открывая коридор…, из которого появился мужчина, с голым торсом, но с черным капюшоном на голове.
— Я заставлю тебя молить о смерти, — сказал Чэйлен, — и когда ты расскажешь мне то, что я хочу, ты вспомнишь этот момент. Вспомнишь, как от многого ты мог спасти себя.
Дюран выдохнул с бульканьем. Его тело было в огне, боль прожигала его вены, превращая его в полуживой, своего рода дышащий, своего рода сознательный сосуд для агонии.
Но к черту Чэйлена.
— Делай, что хочешь, — пробормотал он, — я, черт возьми, не собираюсь отдавать тебе ее.
— Я заставлю тебя пожалеть, что ты родился на этот свет.
Когда мужчина в капюшоне вышел вперед, Дюрана потащили и швырнули на стол, лицом вниз, его торс согнулся параллельно полу. Повернув лицо в сторону, он почувствовал запах испорченного мяса и прогорклого жира, впитавшегося в волокна досок.
— Я уже здесь, мудак.
Лицо Чэйлена появилось на уровне стола, их глаза встретились: — Он просто отдал мне тебя, ты понимаешь. Он даже не взял мои деньги. Просто доставил тебя сюда и бросил как мусор.
— Никто никогда не мог обвинить моего отца в том, что он через чур заботлив.
— Тебе нужно знать, с кем ты будешь иметь дело…
— Надеюсь, ты останешься и посмотришь на это, — когда Чэйлен нахмурился, Дюран снова улыбнулся сквозь кровь: — Я хочу смотреть на тебя, когда это будет происходить. Все это.
— Пощады не будет.
— Я и не хочу этого, — Дюран почувствовал, как его штаны разрезали ножом. — Ты тоже в моем списке. Я убью тебя после моего отца.