"
"Еще одну плохую новость он узнал, когда он вышел из душа: отражение в треснувшем зеркале аптечки было таким же голым, как и он сам.
Итак, он увидел свое отражение впервые за двадцать лет.
Неузнаваем. Ну, что нормально.
Когда его схватили, его волосы были коротко острижены, а лицо выбрито. Теперь голова его была заросшим садом, спутанные черные пряди спускались до плеч, борода достигала середины груди. Единственное, что он узнал, — это глаза. Голубые, светло голубые.
У него мелькнула мимолетная мысль, не оставить ли все как есть.
В зеркале он увидел, как его рука гладит бороду. Ладонь не чувствовала никакой текстуры. Волосы были жесткими и вьющимися, как и выглядели, или были мягкими, как скатанный войлок, мдя?
Он не был уверен, кто велел ему погладить бороду. У него и в мыслях не было сделать нечто подобное.
За этим «кто», нужно присмотреть.
Отвернулся с облегчением. Откинул полотенце прочь. Потянулся к щеколде, чтобы открыть хлипкую дверь и выйти. Какая-то неисправность в мозге решила, что это самонаблюдение — это функционал крошечного санузла, и, если он никогда больше не зайдет сюда, то ему не придется беспокоиться о том, что он снова попадет в ловушку когнитивной петли, которой ему следует избегать, потому что он знал, к чему она приведет.
К воспоминаниям о том, что с ним сделали.
А затем срезонировала реальность: он либо умирает, либо возвращается к Чэйлену.
И из этих двух вариантов он уже выбрал. Первый. Был уверен в нем, стремился к нему как бегун, преследуемый гончей.
Вернувшись в комнату, он понял, что ему нужно установить некие правила, по которым Некси будет взаимодействовать с женщиной. Учитывая предстоящее, ничего хорошего не выйдет, если Тень покопается в мозгу Амари, и, дерьмо, он знал, что Некси любит перепрограммировать других…
Две женщины стояли плечом к плечу у маленькой кухонной стойки.
Они не разговаривали. Не смотрели друг на друга. Но, учитывая альтернативу? Лучше, чем он ожидал.
— Ты знаешь, где твоя одежда, — пробормотала Некси через плечо.
— Благодарю.
Он не знал, за что, черт возьми, благодарит ее. Это больше походило на извинение.