То, что, казалось, было таким идеальным и совершенным, сейчас имело колени, ребра, локти и подбородки.
Ты в порядке?
Да, а ты?
Она не могла вспомнить, кто спрашивал, и кто отвечал. Но она припоминала, как вернулась на свою койку, а он вернулся на свое место на полу напротив, как торопливо они натягивали одежду, словно хотели исправить какую-то ошибку.
Но, что это была за ошибка? Секс? Нет, она ни о чем не жалела.
Ты в порядке?
Да, а ты?
Кто спросил об этом первым? Может быть, это было одновременно…, а что касается ответов… Они лгали оба? Она была…, нет, она не была в порядке, не сейчас…, но последнее, чего она хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным заботиться о ней.
Поскольку было совершенно ясно, что это именно за ним нужно присматривать.
Возможно, Дюран был прав. Возможно, в глубине души она и была сострадательной, потому что мысль о том, что ему пришлось причинить себе боль, чтобы достичь оргазма, заставляла ее сердце болеть.
Или, возможно, ее сострадание было связано не столько с тем, кем она была, сколько с тем, что она чувствовала к нему.
— Готова?
Когда его голос раздался у нее за спиной, она вздрогнула, словно он мог прочитать ее мысли. Она развернулась, встречаясь с ним лицом к лицу, демонстрируя, что ей нечего скрывать, что у нее и в мыслях нет переживать за него, и что она совсем не задается вопросами, печальными, душераздирающими вопросами о том, что эти охранники сделали с ним…
О, черт возьми, она знала, что они с ним сделали.
Ты в порядке?
Да, а ты?"
"Когда их глаза встретились, Дюран был абсолютно не здесь, его выражение, его взгляд, даже его большое тело, были полностью отстраненными.
Опять же, обстоятельства, при которых…
— Ты готова? — снова спросил он.
Она откашлялась.
— Да, готова.
Он кивнул и ввел код на панели.