Белова демонстративно закатила глаза:
— Я не собираюсь проводить в слезах лучшие годы своей жизни, если ты об этом. Красотки не должны страдать, когда вокруг столько классных привлекательных парней! Правда?
— Слышь, Нефертити недоделанная, — огрызнулась Ирина, пытаясь вправить этой стервозе мозги, — ты бы завязывала со всем универом флиртовать!
— Почему?
— Потому что!
— Эй! Это ты у нас в рабстве у Красницкого, — прилетело в ответ, — а я — девушка свободная! И общительная. К тому же, я ни с кем из них не сплю…
— В этом и проблема! Ты даешь надежду всем и сразу!
— Ничего подобного!
— Выбери уже себе самого достойного и делай с ним все, что пожелаешь!
— Я такого еще не встретила.
Следующие несколько минут прошли в полнейшей тишине.
А Ирина вдруг поняла, что полностью выдохлась. Силы были на исходе.
— Все! — устало прохрипела она, скривившись и машинально прижимая ладонь к своему ноющему боку. — Я больше не могу!
Наплевав на изначальную установку Макарова — преодолеть четыре разминочных круга по стадиону, Синицына перешла с бега на шаг уже после третьего.
Ленка, раскрасневшаяся и разгоряченная после приличных физических нагрузок, поспешила последовать ее примеру. Расстегнув толстовку и закрепив ту на своей талии, она пробубнила, задыхаясь:
— Я тоже!
Их самоуправство не осталось незамеченным.
— Синицына, Белова? Здесь вам не подиум! Не халтурить мне!
Подруга раздосадованно возвела очи к небу, а Ира жалобно заскулила:
— Бок болит!
— А у меня голова кружится! — поддержала Ленка.
— Потому что болтать надо меньше во время бега! — сурово отчеканил тот. — И дышать правильно! А у вас же у обеих рот так и не закрывается! Вы когда-нибудь молчите?
— Извините…
— Три минуты легким шагом, — снисходительно скомандовал Макаров, — и заход на последний круг! Поторапливайтесь, ждем только вас!
— Спасибо, — благодарно кивнула девушка.
— Лена, оденься!
— Мне не холодно.
— Я сказал: оденься!"
"Демонстративно отвернувшись, Белова на свой страх и риск проигнорировала указание Виктора Эдуардовича. Вместо этого она стремительно побежала дальше, словно у нее внезапно открылось второе дыхание. Чего нельзя было сказать о Синицыной.