— Значит, тем более, нужно рассказать!
— Зачем? Ну, узнает Слава, и что от этого изменится? Ничего, ровным счетом! Именно поэтому не стоит ворошить давно забытое прошлое. Я буду молчать. И ты тоже!
— Я…
— Мы не имеем морального права! — твердо, с нажимом отчеканила Синицина. — Это не наше дело!
— Да поняла я, поняла! — обиженно насупилась Белова, а затем заканючила еле слышно. — Капец, так жалко их всех! И каждого… по-своему.
— Угу.
— А что на это твоя мама ответила? Ну, когда такую правду услышала?
Неопределенно пожав плечами, Ира призналась с грустью в голосе:
— Она отчитала по высшему разряду и запретила даже думать о папе в таком ключе! Потому что следуя ее логике, их прошлое с Красницкими и их личные взаимоотношения с отцом никоим образом меня не касаются! Сказала: мне плевать, будь он хоть сотню раз виновен, я виновата в случившемся не меньше.
Громкий свист, раздавшийся с другого конца поля, заставил Ирину умолкнуть на середине фразы. Макаров раздраженно рявкнул:
— Работаем ногами, а не языком, если не хотим проблем в конце семестра!
Прекрасно понимая, кого именно он имеет ввиду, Синицына ускорилась, без особых усилий обгоняя парочку одногруппников, бегущих легкой трусцой.
Сама же гневно зашипела, поглядывая в сторону физрука недобрым взглядом:
— Глазастый, гад! Все-то он видит. Все замечает.
— У-у-у-у-у! — протянула Ира загадочно и весьма красноречиво.
— Что?
— С каких это пор он стал гадом? Если мне не изменяет память, ты всегда готова из кожи вон лезть, лишь бы привлечь его внимание!
— С недавних! — гордо вскинула подбородок подруга. — Больше не хочу!
— Что изменилось?
— Он живет с другой девкой! Вот что!
— И думаешь, я поверю, будто ты с этим смирилась?
— Но я на самом деле смирилась! — пылко возразила Лена.
— Скажи честно, ты в порядке?
— В полном! Не переживай за меня, ладно?
— Не могу, Лен! Не могу.