Душа ее кровоточит!
— Ой, не выдумывай! Нормальное у нее состояние!
— Ее слезы на твоей совести! Если бы ты не спустил на нее тогда всех собак…
— Начинается!
— …не пришлось бы ей в итоге так мучиться! Наворотил дел — исправляй!
Подобное заявление стало последней каплей в чаше его терпения. Издав вздох полный праведного негодования, он решил объясниться более доходчиво:
— Ба, знаешь что?
— Что, сынок?
— Езжай-ка ты с ней сама! — ободряюще похлопал ее по плечу.
— Слава!
— Все, я сказал!
Попрощавшись с бабушкой на столь веселой ноте, Вячеслав спустился вниз в поисках матери. Пребывая в глубокой задумчивости, она отдыхала на диване в просторной гостиной с совершенно отсутствующим видом. Однако при его появлении встрепенулась, расплываясь в приветливой улыбке:
— Сыночек! — призывно раскрыла свои объятия, подзывая ближе.
Повинуясь материнскому зову, молодой человек вальяжно развалился на диване подле нее. Васелина Анатольевна обхватила его лицо холодными ладонями и проникновенно заглянула в глаза:
— Ты — мое главное сокровище!
— Мам…
Он сам не понял почему, но вдруг напряженно замер. Интуитивно вздохнул поглубже, полной грудью, жадно втягивая ноздрями едва различимый аромат своей Синички.
«Ну, все! П*здец! — подумал обескураженно. — Совсем крыша съехала! Уже мерещится, что от матери Иринкой пахнет! А это клиника!»
Так или иначе, он определенно точно чувствовал тонкий шлейф ее сладковатых духов, отпечатавшийся на руках Васелины Анатольевны.
— Да, мой хороший?
Всеми силами стараясь избавиться от столь странного наваждения, Слава глухо пробормотал:
— Верни мне ключи от машины!
Пауза.
— Зачем?
— У меня дела! Я не могу вечно сидеть у твоей юбки!
Истерический хохот. Гневное шипение.
— А у чьей… можешь?
— Не начинай!
— Ты опять за свое, да?
— Конечно, дочка! — на пороге нарисовалась бабушка Света. — Полюбуйся, как вырядился. К ней ведь ехать собрался!
Мать, точно одержимая, вцепилась в его плечи, жаля кожу ногтями прямо сквозь ткань одежды.