— Ба, не стой столбом! — велел он холодно. — Налей воды из графина в стакан. Она нам сейчас понадобится!
— Сынок, — настороженно, даже испуганно, пискнула мать, — в чем дело?
— Расслабься! Ты же сама этого хотела!
— Я не понимаю, что…
— Я помогу тебе, мам! — отозвался он с напускной нежностью. — Помогу довести начатое до конца! На сей раз никто тебе не помешает. Ты проглотишь это при мне, все, до последнего колеса. Запьешь водичкой. Удобно устроишься на диване. Я заботливо укрою тебя пледом и поцелую на прощание.
Васелина Анатольевна заторможенно кивнула.
— Супер! Можешь начинать!
— Ой, дочечка, не вздумай! — взвизгнула бабка. — Эти-то уже настоящие! Ой!
«Ах, вот оно что? Сука! Развели меня, как лоха последнего!»
— А какие были не настоящими? — он зыркнул на Светлану Юрьевну таким озверевшим взглядом, что та испуганно попятилась.
— Я не…
— Слава, — пискнула мать, пытаясь освободить руку, — отпусти, сынок!
— Жри таблетки, я сказал!
— Нет! — вздрогнув от его страшного рева, родительница наклонила ладонь ребром, рассыпая все медикаменты по полу. — Нет!
Красный медленно разжал пальцы. Брезгливо поморщившись, отстранился.
— Как? Как же ты могла так со мной поступить?
Ответа не последовало. Молчали они обе.
А ему так мерзко на душе стало. Так паскудно. Хотелось уйти, громко хлопнув дверью.
Обернувшись, Слава увидел отца. И таким взбешенным он наблюдал его… пожалуй впервые. Взгляд дикий. Ноздри раздуваются, как у хищника. Костяшки правой руки сбиты. Свежие раны. Будто съездил кому-то по морде всего несколько минут назад. А рядом с ним, плечом к плечу, стояла незнакомка лет шестидесяти-шестидесяти пяти на вид. Элегантная. Надменная. И холодная, как чертов айсберг. Даже взгляд ее ледяной не выражал абсолютно никаких эмоций.
«К сожалению, я уродилась ее точной копией…»
Теперь он все понял. Понял, кто стоит перед ним.