Будучи уже прилично захмелевшим, мужчина утвердительно кивнул:
— Бухаю, Лена! Бухаю!
Белова вдруг поменялась в лице и озлобленно зашипела:
— Вот и бухайте дальше! А ко мне не лезьте! Мои манеры — лишь моя проблема! Не так ли?
— А ближе подойти и повторить все это, глядя мне в глаза слабо, полагаю?
— Не слабо! Просто я плаваю плохо! Вы меня, что ли, спасете, если тонуть начну?
— Здесь неглубоко!
— Так спасете, или нет? — с нажимом.
— Проверь!
— Хм! — прикусив губу и мстительно прищурившись, Ленка двинулась в сторону бассейна.
— Стой! — спохватилась Ирина, пытаясь удержать дуреху от глупостей. — Ты что это задумала?
— Пойду скажу ему пару ласковых! — воинственно заявила подруга.
— С ума сошла?
— Все хорошо, Ириша! Все хорошо!
«Белова полезла в бассейн… К куче мужиков. То есть, к Макарову. Но… к куче мужиков! Дьявол! Она действительно полезла в этот чертов бассейн!»
Ира не знала, как быть. Не знала, что предпринять в сложившейся ситуации.
До пункта назначения, однако, девушка не добралась. После поворота за угол ее самым наглым образом перехватили поперек талии и запихнули в ближайшее пустое помещение, коим по иронии судьбы оказалась комната отдыха. В процессе бурного сопротивления полотенце соскользнуло с нее на пол еще в коридоре, и теперь Синицына вновь стояла в одном купальнике.
Перед ним. Перед Красницким. Во всей красе.
Окинув Ирину потерянным затуманенным взором, Вячеслав шумно втянул в себя воздух. Резко отвернулся, упираясь руками в косяк, а лбом — в дверное полотно, и издал болезненный мучительный стон.
— Слав!
— Замолчи! Пожалуйста!
— Выпусти меня… отсюда. Немедленно!
Парень затих. Очевидно, обдумывал что-то, известное лишь одному ему.
Тщательно взвешивал все за и против или же просто боролся сам собой.
Не суть. Но спустя некоторое время какое-то решение он все же принял.
Принял и… запер комнату изнутри. На замок.
— Слав, ты что делаешь? — испуганно пропищала Ирина, вжимаясь спиной в дальнюю стену. — Слава?
Снова вздох. Громкий. Тяжелый. Его.
Молодой человек заторможенно развернулся и медленно, чертовски медленно пошел на нее. Ее дыхание сбилось. Рев собственного пульса оглушал.
— Я не могу больше, — глухо прохрипел Красницкий, останавливаясь в шаге от бывшей одноклассницы.