— Ей нужно время, Том. Ей, наверное, лучше побыть одной.
— Знаешь, что интересно… Мне не в чем ее упрекнуть. Жить с человеком, которого обвиняют… и ребенок скоро родится. И думаю, что ей еще тяжелее, чем мне.
— Том, с тебя, видимо, скоро снимут обвинение. У меня хорошие новости. — Кэрол принялась рассказывать, чего ей удалось добиться, побывав у Лизы Бернбаум. Когда она закончила свой рассказ, Томми поблагодарил ее.
— Кэрри, ты сотворила чудо, но, пожалуйста, будь осторожнее. Предоставь Майре заниматься такими делами.
— Если я не буду делать это для тебя, то для кого же?
— Ты, я надеюсь, рассказала Джилл о своей встрече с Лизой Бернбаум.
— Да, — смущенно сказала Кэрол: ей нечего было добавить.
Томми почувствовал виноватые нотки в ее голосе.
— И она так и не поняла, что это поможет мне выпутаться?
Кэрол помолчала. Мысль о том, что она выдает тайну Джилл, удерживала ее от объяснений. Но чуть позже она все же рассказала об обнаруженных Джилл кусках парусиновой ленты и об их, по ее мнению, предназначении.
Томми ответил не сразу.
— Я понял. — Кэрол, наконец, услышала его голос. — Она думает, что эти куски ткани могли сослужить службу убийце, чтобы заманить жертву. Ты позвонила мне только потому, что тебе тоже нужны объяснения, Кэрри?
— Нет, — закричала она. — Я просто хотела поставить тебя в известность.
— У меня был старый кусок парусины, и я разрезал его для…
— Томми! Прошу тебя! Не надо!
Он замолчал."
"— Прости меня, сестричка.
В два часа дня Томми должен был идти к судебному психиатру, и Кэрол собиралась сходить вместе с ним.
— Я не думаю, что Джилл дождется тебя, Томми.
Он ничего не ответил.
— Это только сейчас так плохо. — На глазах ее выступили слезы. — Но в конце концов все образуется. — Она отчаянно пыталась подбодрить его.
— Обещаешь? — спросил он, как бывало спрашивал в детстве, но сейчас в его голосе была такая недетская усталость, что сердце Кэрол сжалось от боли.
— Поверь мне, — попросила она.
Она решила встать пораньше, чтобы приготовить завтрак для Джилл.