Давно уже наступила ночь, на небе ни звездочки! Но через окошко струился слабый свет уличного фонаря, и Кэрол увидела Томми. Он лежал на боку. Глаза закрыты. Она слышала его ровное дыхание.
Кэрол медленно подошла к постели и щелкнула выключателем. Несколько секунд он лежал без движения. «Какой он красивый! — подумала она. — И жизнь его могла бы сложиться замечательно!» Он открыл глаза, увидел Кэрол и, улыбнувшись, сонно пробормотал:
— Кэрри…
— Привет, Томми. — Голос ее задрожал.
Он приподнялся на локте и внимательно посмотрел на нее.
— Что с тобой? Ты здорова?
— Нет, — прошептала она слабым голосом. — Мне очень плохо.
Он сел на кровати.
— Эй, что случилось? Ты ужасно выглядишь!
— О-о, Боже! Томми перестань притворяться, прошу тебя, умоляю — хватит! — Она встала перед ним на колени.
Он посмотрел на нее так, будто и на самом деле был совершенно обескуражен.
— О чем ты говоришь?
— Я все знаю! Я видела… видела, что ты сделал прошлой ночью! Я знаю, что это ты! Знаю, знаю, знаю… — Она повторяла «знаю» как заклинание, как клятву в том, что она не даст снова обмануть себя, как бы хорошо и правдоподобно он ни сыграл свою роль.
— Почему ты не хочешь признаться, Томми? Ведь ты же болен, понимаешь? Это страшная болезнь!
Он отбросил одеяло и сел на кровати.
— Праведный Боже! Сестричка! Да что случилось? Ты говоришь, что я болен, а мне кажется, что это у тебя горячка! Какую чушь ты несешь!
Он заботливо склонился над ней. Взгляды их встретились.
— Скажи, Томми, только смотри мне в глаза, скажи еще раз, что ты не убивал Энни… Марго… и остальных девушек.
Наступила тишина. Они долго сидели лицом к лицу, но Томми так ничего и не ответил. Он не отрицал, не обвинял ее в предательстве — ни слова.
Его губы дрогнули и расплылись в улыбке, прекрасной и обворожительной.
— Конечно! Конечно, я все расскажу тебе. — Голос его мягче воска. — Если тебя это так волнует. Я никогда никого не убивал. Никогда! Зачем мне?
Неужели сестра для него ничего не значит? А если значит, то она должна заставить его признаться!
— Томми, я любила Марго, ты ведь знаешь.
— О Боже! Томми, умоляю: скажи, где Марго, где ее тело?!
— Эй, сестричка, — нашелся Томми, — ты что-то не то говоришь. Я ничего не знаю.