Волновало его другое: почему Елена всё-таки уехала тогда без объяснений? Почему сейчас вела себя так, будто никакой близости между ними не случилось? Почему не вызвала его, например, к себе? Может, из-за того, что они на работе и правила приличия диктуют соблюдать дистанцию?
Лично его такой театр не устраивал. Если вместе, то вместе, считал он. Встречи украдкой, пока никто не видит, – для него не вариант.
Видит бог – он сам противился этому влечению. Как мог, пытался выкинуть её из головы. Заглушал свои чувства, и у него, надо сказать, неплохо получалось.
Впрочем, где-то в подкорке свербело, что дело здесь в чём-то другом.
Телефон оказался выключен, но не разряжен. Видимо, Елена, обнаружив его, подобрала и отключила, чтобы не отвлекаться на посторонний трезвон. И всё же – почему она сразу не…
Заставка загрузилась, и на экране высветился пропущенный вызов. Андрей открыл журнал, и сердце, пропустив удар, ухнуло куда-то вниз…
Теперь он ясно понимал смысл выражения – в жилах застыла кровь.
Пропущенный вызов был от неё. И судя по времени, звонила она ему незадолго до своего отъезда. Воображение мигом воссоздало сцену в красках: как она ему звонит, как по звуку находит телефон и как видит на экране это позорное, чудовищное прозвище.
Вот почему она с вызовом спросила Любу: «Почему не Старуха?». Спросила-то Любу, а вопрос, наверняка, предназначался ему…
– Андрей, вам нехорошо? – обратилась к нему Дина Шигибаева, глядя с тревогой.
Он и не заметил, что простонал вслух.
– Зуб болит, наверное? – не унималась сострадательная Дина.
Какой же идиот! Какой же беспросветный кретин!
Её номер он сохранил вот так давно, много месяцев назад, разозлившись на какую-то её очередную колкость. Назвал её так из какого-то глупого мальчишества, в приступе ярости, которой не мог найти другого выхода. И конечно, потом забыл переименовать. Да он вообще про это забыл.