– Не сомневаюсь, что этот негодяй забивал детям головы пропагандой против Короны. Ты очень меня обяжешь, если заменишь его, пока я не найду кого-нибудь на эту должность.
«Пожалуй, мне стоит чем-нибудь заняться, – подумала Сирена. – В последнее время я только и думаю о проблемах отца и о предложении Брендона».
– Я с радостью возьмусь за это дело, – горячо заверила Сирена, чем очень порадовала отца.
– Весьма вероятно, что у тебя получится даже лучше, чем у Джеймса Кортни. Он никогда мне не нравился. Будем считать, этот недотепа оказал услугу Короне, примкнув к ее врагам.
Сирена отвернулась, подавив усмешку. Отец не желал вникать в проблемы колонистов, именуя всех либералов бездарными хлыщами. Сирена же испытывала двойственное чувство. Конечно, она была предана отцу, но и не могла не сочувствовать мятежникам. Собственным трудом эти люди добились процветания своей земли и не могли уразуметь, почему нужно следовать законам, которые устанавливаются где-то за безбрежным океаном. Да и кто бы смирился с тем, что все способное двигаться или приносить прибыль облагается баснословными налогами?"
"Из уважения к отцу Сирена оставляла свое мнение при себе, не осмеливаясь спорить с Митчелом, который являлся верным сторонником Короны.
Вздохнув, Сирена отбросила невеселые воспоминания и поспешила наверх в свою спальню. У нее было неотложное дело, которое требовало незамедлительных действий: Оливия. Девушке не терпелось узнать, куда отправилась мачеха.
Пока Сирена находилась у бабушки в Англии, Митчел влачил унылое существование. Несмотря на все мольбы дочери не отсылать ее, отец был твердо убежден, что она должна получить приличное образование под надзором женщины, которая займется ее воспитанием.