– Вы знаете, я еще тогда, год назад, об этом подумала. Мне тоже это странным показалось. А потом все разъяснилось, к сожалению. Вы видели, какой у нас внизу огромный холл? Он круглосуточно освещен. Пригарин видел Женю через окно, он как раз в это время мимо нашего подъезда проходил, а Женя замешкался, стал вынимать ключи и зачем-то полез в почтовый ящик. Я тоже сначала надеялась…
– У адвоката сомнений не возникло в части опознания? Видите ли, Наталья Михайловна, если этот Пригарин видел вашего мужа по телевидению, то это уже повод для разговора.
– Да, адвокат пытался на этом сыграть. Но ничего не вышло.
– Почему?
– Потому что, когда Женю арестовали, он вышел из дома в пальто и в шапке, а Пригарин описал другую одежду, как раз ту, которую потом на экспертизу забирали и которую другие свидетели описывали. Ведь если бы он видел Женю только по телевизору, он не смог бы этого сделать, правда?
– Правда, – вынужден был согласиться Стасов.
Да, плохи дела. Ничего тут, похоже, не выкрутить. Одна надежда – попытаться доказать недобросовестность свидетелей. Правильные показания им могли подсказать, но для этого нужно было их как минимум уговорить солгать на следствии и на суде. И речь ведь идет не только о тех двоих, которые видели Досюкова возле дома, но и о тех, которые видели его возле ресторана и слышали, как Красавчиков назвал имя убийцы.
* * *Со Светланой Параскевич следователь Ольшанский беседовал один, без Насти. Светлана казалась ему спокойной и уравновешенной женщиной, и для разговора с ней помощники ему были не нужны.
Поводов для беседы было два – самоубийство Людмилы Исиченко и недавний визит Галины Ивановны.
– Светлана Игоревна, я попал в весьма затруднительное положение.