Чужая маска

Нашелся человек, который признался в убийстве вашего мужа…

– Кто? – нетерпеливо перебила его Светлана. – Кто он?

– Это женщина. Та самая Исиченко, которая требовала, чтобы вы уступили ей Леонида.

– Не может быть, – изумленно протянула она. – Она же сумасшедшая.

– Ну почему не может? Вы что же, думаете, сумасшедшие не совершают преступлений? Еще как совершают, да такие, что нормальному человеку и в голову не придет.

– Но я не понимаю… – Светлана развела руками. – Она же хотела, чтобы Леонид ушел к ней, бросил меня.

Зачем же ей его убивать, если она хотела с ним жить? Нет, не верю.

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Видите ли, Исиченко утверждает, что Леонид сам ее попросил сделать это.

– Сделать что? – не поняла Светлана.

– Застрелить его.

– Как это? Почему?

– Вот я и хочу, чтобы вы помогли мне разобраться, может ли такое быть.

– Да не может этого быть! – нервно выкрикнула она. – Да, она сумасшедшая, но Леонид-то нормальный! Что за чушь вы городите?

– Успокойтесь, Светлана Игоревна, я ничего не утверждаю, я только хочу разобраться.

Вы не допускаете мысли, что ваш муж хотел уйти из жизни?

– Нет.

– И все-таки… Припомните, не был ли он подавленным в последнее время перед гибелью, не говорил ли, что ему все опостылело, надоело, что он устал, не знает, что и как делать дальше?"

"Светлана молчала, низко опустив голову и сосредоточенно разглядывая круглые следы от стаканов, навечно отпечатавшиеся на приставном столике для посетителей. Ольшанский терпеливо ждал, он по опыту знал, как нелегко людям бывает признавать, что их близкие ушли или хотели уйти из жизни добровольно.

Одно дело – убийство, когда виноват кто-то чужой. И совсем другое – самоубийство, когда винить некого, кроме самого себя, потому что не смог вовремя разглядеть душевную травму у человека, который рядом с тобой, не обратил внимания на его депрессию, не придал значения каким-то словам. Ты сам виноват, потому что был глух и слеп, груб и жесток, совершил подлость, обманул, предал. Ты или сам довел человека до самоубийства, или не сумел предотвратить беду. В любом случае не виноват никто. Только ты.

– Я, наверное, должна вам рассказать всю правду, – наконец сказала она, поднимая глаза на следователя. – Тем более что недавно ко мне приходила свекровь, и ей я уже сказала. Так что вы все равно узнаете. Дело в том, что…

Она снова запнулась и умолкла. Ольшанский не стал ее торопить.

– Одним словом, все эти любовные романы написаны мной. Не Леонидом, а мной.