Будто я слышу этот вопль и бегу к амбару, забираюсь на сеновал, а из темноты на меня выходит Слайдер. Только вот во сне он не умирал. Он всегда хватал меня, ложился на меня сверху, и одного глаза у него не было, и его красная глазница надвигалась все ближе… ну а потом я просыпалась. Это означало, что должно произойти что-то плохое.
– Что же, например?
– Началось с мелочей. В первый раз, когда мне приснился этот сон, на следующий день подох мой хомячок. А дальше становилось все хуже и хуже, происходили более серьезные события: я заболевала или у моей матери рождался ребенок и умирал.
– И все это случилось тогда, когда вам было семь лет?
– Да.
– И после этого вам больше не снился этот сон?
– Нет… ну, как будто он уже получил то, что хотел, я так думаю… и отомстил.
– А вообще вы могли бы предсказать по вашим снам, что именно плохое должно произойти?
– Нет.
– И теперь вот опять в ваши сны возвратился образ этого Слайдера, плюс к тем двум?
– На самом-то деле я видела три сна с его участием.
– Расскажите мне о нем.
И она рассказала ему свой последний сон о станции метро «Хампстед». Когда закончила, все еще было невозможно понять реакцию Бэмфорда.
– А этот мужчина в капюшоне, Слайдер, он и был тем человеком в вашем сне про метро?
– Не знаю… я так не думаю.
– Вы выглядите очень усталой, Сэм. Вы не проходите сейчас никакого курса лечения?
– Нет.
– Какие-нибудь таблетки от бессонницы пьете? Что-то успокаивающее?
– Нет. Ничего.
– А Ричард знает, что вы здесь?
Она поколебалась.
– Нет… Я была бы вам признательна, если бы вы не…
– Ну разумеется.
Она внимательно посмотрела в его непроницаемые глаза и перевела взгляд на полированную поверхность письменного стола, на котором ничего не лежало, кроме позолоченной авторучки.
– Интересно, а есть ли какие-нибудь таблетки, которые вы могли бы мне прописать, чтобы я больше не видела снов?
Она продолжала щипать заусеницы на пальцах… Стоп.