Зеленый костюм совершенно исчез из вида, но еще была заметна лыжня Андреаса, и Сэм заскользила по ней.
– Да подожди же ты меня, педик, – бормотала она, с трудом удерживаясь на ногах при очередном повороте, тщетно пытаясь приспособить свою технику к движению по снежной пороше. Снег шел все сильнее, и она потеряла следы Андреаса. Внезапно лыжи резко заскрежетали, наскочив на что-то, она еле удержала равновесие – это она проехала по камню, засыпанному снегом.
О господи. Подожди. Да подожди же меня!"
"Склон стал еще круче, и она понеслась с еще большей скоростью, взвизгивая от страха.
– Господи, – проговорила она, едва дыша. – Какой крутой спуск. По-моему, он не очень приспособлен для лыжников.
– Вполне приспособлен, – возразил Андреас.
Он сдвинул свои защитные очки на лоб и повернулся.
Сэм пронзительно завизжала.
Задние концы ее лыж скрестились и уткнулись в снег. Она рванулась вперед, вонзая свои лыжные палки в снег, судорожно цепляясь за них. Голова ее тряслась от ужаса, она не хотела верить своим глазам.
В безумном отчаянии она взирала на черный капюшон с прорезями-щелочками для глаз, носа и рта, закрывавший лицо человека в зеленом лыжном костюме.
Слайдер.
Как в той лаборатории сна.
И этот зеленый костюм. Тот самый костюм.
Она озиралась вокруг, высматривая Ричарда. Господи, да где же ты? Потом уставилась на Андреаса, боясь отвести от него взгляд, боясь, что он…
А он улыбался, довольный собой, довольный тем, как она напугана. Он коснулся капюшона своей лыжной рукавицей.
– Шелковая балаклава[24] – очень хорошо сохраняет лицо в тепле. Сейчас мы поедем по глубокому снегу.