– Ты с большей готовностью улегся бы в кишащем крокодилами болоте, чем согласился переночевать в моем доме, дружище! Лучше признайся: ты попросту суеверен.
Сакарам вежливо промолчал, не согласившись, но и не возразив.
– На мой взгляд, это совершенно не похоже на усыпальницу! – воскликнула Эмма. – Больше походит на место религиозного поклонения – скажем, мечеть.
– Да, дом можно принять за мечеть, только я сомневаюсь, чтобы кто-то упрекнул меня в избытке религиозного рвения, бесценная Эмма.
Он поскакал к мерцающему розовому сооружению; Эмма завороженно последовала за ним, открывая с каждым шагом новые чудеса. Несмотря на угнетающую жару, дом Сикандера окружала прохлада. Благодаря фонтанам, чудесным цветам и близости изумрудных джунглей здесь легко дышалось.
Попугаи, обезьяны, газели, фазаны и прочие обитатели джунглей при желании могли подходить к самым ступенькам дома, однако главный вход перекрывали узорчатые ворота; сам дом стоял на фундаменте из розового песчаника, как на пьедестале.
На минаретах располагались чугунные балкончики, с которых можно было любоваться фонтанами и дикой растительностью. Все вместе напоминало райский сад, где люди могли бы гармонично сосуществовать с джунглями, не вторгаясь в их мир. Эмма была очарована. Она полагала, что так же полюбила бы Уайлдвуд, но у нее не хватило бы воображения выстроить посреди джунглей Тадж-Махал в миниатюре. Дом Сикандера многое рассказал Эмме о его характере.
Подъехав к ступенькам, Сикандер громко позвал:
– Майкл! Виктория! Папа вернулся! А с ним – ваша новая няня!"
"Улыбаясь Эмме, он крикнул что-то на урду. Уловив знакомые слова, она догадалась, что он повторяет то же самое на родном языке.