Сакарам встал с ней рядом:
– Говорите мне, что делать, мэм-саиб.
Прошло еще два дня, однако улучшений все не было, за исключением цвета лица. Эмме казалось, что щеки Сикандера порозовели и теперь он больше походил не на труп, а на мирно спящего человека."
"Вечером третьего дня, то есть почти через неделю после несчастного случая, в Парадайз-Вью явился махараджа Гвалияра. Это был худой и бледный молодой человек с бородкой, постарше юного набобзады Бхопала, но все равно моложе, чем могла предположить Эмма. Он появился в спальне с таким видом, словно находился у себя дома, подошел к Сикандеру и молча уставился на него.
– Перестаньте, ваше высочество! Что вы делаете?
Он посмотрел на неё так, словно только что заметил ее присутствие. Ответ прозвучал по-английски, но с сильным акцентом:
– Мой друг умирает.
– Все это ему не поможет, ваше высочество. Если вам обязательно надо устроить представление, найдите для этого другое место. Я стараюсь сохранить здесь атмосферу надежды.
К этому Эмма могла бы добавить, что всю неделю выбивалась из сил, стараясь унять горестный вой слуг и не позволяя женщинам из зенаны жечь ладан и отравлять воздух. Если бы махараджа стал громко убиваться по другу, его примеру последовала бы вся плантация, что плохо сказалось бы на состоянии Сикандера.
– Кто совершил этот ужасный поступок? Кто преступник? – неожиданно спросил махараджа.
Эмма переглянулась с Сакарамом, и тот поспешил ответить, не позволив ей открыть рот.
– Не знаем, ваше высочество. Кто-то выстрелил в слона, слон взбесился, и мой господин, застреливший несчастное животное, пострадал. Мы еще не нашли того, кто произвел выстрел.
– Больше ничего не говори. Я уже догадываюсь, кто организатор коварного заговора.
«Только не это! – пронеслось у Эммы в голове. – Еще один последователь восточного фатализма!»
– Это я не даю ему умереть, ваше высочество. Я не откажусь от своих усилий.
– Но несчастье произошло неделю назад. Вам его все равно не спасти. Если даже он выживет, то останется безумным.