Снова это странное чувство, которое невозможно объяснить. Через секунду Сканлан отмахнулся от него: Меллз хотел поговорить о предпосылках войны.
…Межпланетные путешествия развивались вяло. Никто не хотел переселяться в безводные пустыни Марса. Венерианские болота привлекали еще меньше. О Меркурии и Юпитере вообще не шло речи, впрочем, как и об остальных планетах системы. Если не считать немногочисленных научных экспедиций, Солнечная система была предоставлена самой себе.
С межзвездными путешествиями получилось иначе.
Романтика… и еще националистические чувства – и это тогда, когда национализм, казалось, был заклеймен навечно. И вот, пожалуйста: Антарес – ирландцам! Геркулес-2 и Геркулес-3 – шведам!
Стремление к национальной независимости, а также комплекс этнической неполноценности оказались чрезвычайно живучи.
Миллионы желали лететь. Корабли покидали Землю десятками, потом сотнями, потом тысячами. Общий коэффициент рождаемости вырос до беспрецедентных величин.
– То были великие дни, – сказал Сканлан. – Заря космической лихорадки. И все думали, что так будет вечно.
Меллз ответил не сразу. Казалось, он погрузился в мысли, его взгляд застыл на бокале с вином. Свет ламп отражался в его очках – яркие колкие точки на фоне мягкого уюта комнаты.
– Да, именно так и думали, – проговорил он наконец.
Космос мы так и не покорили – ни звездные системы, ни даже планеты. Зато люди покорили их обитателей, главным образом негуманоидов, чужих. Убивали без суда и следствия в соответствии с законом первопроходцев. Уничтожали по праву вытащенного бластера. Справедливость? От нее отмахивались: ну, об этом мы подумаем позже, когда-нибудь потом…
Многие планеты были населены только элементарными формами жизни.