– Время по-прежнему тринадцать ноль-ноль? – спросил он, подчиняясь сумасшедшему ритму у себя в голове. – У меня, похоже, часы встали.
Никто не ответил, и тогда Мастерс начал насвистывать. Сперва тихонечко, затем громче и громче. И вот уже эхо от его свиста разносилось по всему кораблю, словно пилот был одновременно повсюду.
– Боже, как мне не хватает света, – пожаловался Мастерс несколько часов – или же дней – спустя.
– Ты уже говорил, – заметил Дженкинс.
– Знаю. Однако странная вещь получается: пока свет есть, мы его не ценим, но стоит ему пропасть… – Он помолчал.
Дженкинс улыбнулся.
Мастерс, паря в невесомости, собрался в «поплавок» и зажмурился. Открыл глаза, моргнул. Нет, темнота никуда не делась. В какой-то миг пилот как будто увидел свет, но вскоре понял: это пошаливают уставшие глазные мышцы. Он изо всех сил попытался прогнать мысли о свете, однако ничем иным мозг занять себя не мог.
– Свету бы нам, хоть немножечко, – сказал пилот.
– Ты это уже говорил. Не думай о свете, забудь.
– Порой кажется, что я ослеп, – признался Мастерс. – Скоро там Барстоу пойдет проверять реактор? С ума сойдешь, пока дождешься.
Дженкинс зевнул во весь рот и уже приготовился отойти ко сну, как вдруг услышал странный звук. Через некоторое время он понял, что Мастерс всхлипывает.
Следующая неделя длилась еще дольше. Секунды ползли мучительно медленно, и каждая стремилась растянуться на век.
– Время проверять реактор, – объявил Барстоу ровно в двадцать четыре ноль-ноль.
– Отлично, – обрадовался Дженкинс, выныривая из грез. – Эй, Мастерс, мы идем проверять реактор.
Пилот не ответил.
– Куда он делся? – озадаченно произнес Барстоу.
– Вышел воздухом подышать, – в шутку предположил Дженкинс и захихикал.
Барстоу взглянул на часы: ровно полночь, пора проверять реактор. Время для экипажа «Персефоны» утратило значение, однако бортмеханик приноровился делать все строго по расписанию.
– Я должен проверить реактор, прямо сейчас, – сказал он.
– Ну так пошли, – ответил Дженкинс. – Черт с ним, с Мастерсом. Пускай себе дрыхнет.
Они перелетели в кормовой отсек, к реактору. Включили фонарик, который светил заметно слабее, и проверили показания приборов. Но стоило погасить свет, как проснулся Мастерс.
– Эй! – позвал он. – Время проверять реактор еще не пришло?
– Ты проспал, – ответил Дженкинс.
– Как это? Надо было меня разбудить.
– Так мы и будили.