Кто знает, что они подумали, увидев в небе огненный шар? Возможно, что к ним пожаловал дьявол.
– Дьявол – это чисто земное, – возразил Оливер. – Откуда мы знаем, какие у них суеверия?
– Не знаем. Однако строение тела у них такое же, как у нас, а значит, и нервная система должна быть похожа. Аналогичные изобретения предполагают идентичный склад ума. Я знаю, что утверждение спорное, но я приму его в качестве рабочей гипотезы, пока не придумаю что-нибудь получше.
– Интересно, почему они не оставили арьергард? – задумчиво спросил Оливер.
– Пойдем по следу, – решил Зальцман, поразмыслив. – Покажемся им, пусть посмотрят на нас. Объяснимся мирными жестами. Попытаемся завязать разговор.
Оливер кивнул, и они направились к выходу из деревни.
Утоптанная трава и поломанные кусты подлеска указывали направление исхода селян. Следовать за беглецами не составляло труда: по лесу как будто бульдозер проехал. В пути Зальцман вызвал Маглио и коротко описал обстановку.
– Если поймаете миниатюрную блондинку, – протрещал в наушниках голос Маглио, – забросьте на плечо и доставьте ко мне. Но если это племя шестиметровых сербенов, имейте в виду, я вас предупреждал!
– Ладно, – усмехнулся Зальцман и отключился.
Пока они шли по лесу, что-то зудело в голове у Зальцмана, не давая покоя. Он озирался на высокие безмолвные деревья, едва заметно покачивающие красными ветвями. Вроде бы ничего подозрительного.
Он посмотрел на Оливера. Массивный бортинженер тяжело шагал рядом, раскидывая ботинками землю. Зальцман никак не мог разобраться, что его беспокоит, – и вдруг его озарило.
– Не замечаешь ничего странного? – спросил он Оливера.
– Что именно? – Оливер машинально положил руку на бластер.
– Ни птиц. Ни зверей. Вообще никого.
– Возможно, эти формы жизни здесь не развились, – сказал Оливер после раздумий.
– Должны были. Не может быть, чтобы эволюция породила только растительность и людей.
– Значит, они попрятались. Такие же робкие, как туземцы.
Зальцман кивнул, хотя уверенности у него не было. Уж слишком тихо в лесу. Словно затишье перед грозой. Снова разыгралось воображение, сплетая гротескные, но вполне правдоподобные объяснения происходящего. Возможно, лес – это огромное существо, а люди и животные – его симбионты.
«Чепуха, – сказал он себе.