Но оно сохраняется в памяти, и в памяти оно живет, возрождаясь снова и снова. В памяти ты была мне верна и в памяти же отдавалась чужим рукам, чужим губам, делая это добровольно и даже с радостью. Ты в самом деле веришь, что не изменяла мне, – вот чего я не в состоянии вынести.
– Я тебе изменяла? – с закрытыми глазами проговорила жена. – Только в дурацком сне.
– Не спать! – воскликнул Дональдсон. – Фэй, пойми наконец, я не знаю, как нам быть дальше. Это вовсе не пустяки. Когда я тебя разбудил, ты меня на секунду возненавидела.
– Конечно нет.
– Было. Он гораздо лучше, чем я. И ты меня ненавидела тогда, скажи честно.
– Нет!
– Говори правду!
– Да, ненавидела! Он великолепен! И я в восторге от каждой секунды! Все запомнила, до последней мелочи! И еще хочу! А ты никак не можешь мне помешать, потому что это всего лишь сон!
– Спасибо, – тяжело вздохнул Дональдсон.
Он прекратил расхаживать по спальне и остановился перед женой, еще ниже опустив широкие плечи.
– Я это не всерьез, – сказала Фэй.
– Еще как всерьез.
– Да ладно… Просто ляпнула, чтобы тебя позлить, а то учинил допрос… Уолт, милый, обещаю, все пройдет. Я буду ходить к психотерапевту, я… – Говоря, Фэй клонилась к подушке. – Ох, до чего же устала. Завтра запишусь к врачу, Уолт. Завтра мы все исправим…
– Завтра будет поздно, – мягко произнес Дональдсон. – Фэй, я не хочу тебя терять, поверь, но для меня это слишком… Фэй? Фэй?
Она опять уснула. И через секунду муж услышал ее шепот:
– Ты вернулся… Да, это был просто кошмар… но теперь мы снова вдвоем.
И опять улыбка появилась на лице Фэй – та самая, что превращала ее в чужую женщину.
Секунду Дональдсон глядел на стиснутые кулаки, потом разжал их. Он был абсолютно беспомощен.
Осторожно погасив лампы, улегся в постель. Жена, на ее половине, дышала часто и страстно. В темной комнате Дональдсон чувствовал, как она отзывается на прикосновения своего незримого, неосязаемого любовника.
– Других таких на целом свете нет, – шептала Фэй. – Ты единственный…
Дональдсон накрыл голову подушкой, прижал ее изо всех сил, отгородился от звуков.
Подушка соскользнула, на сведенные судорогой лицевые мышцы лег нежный свет луны. Рядом зашуршал шелк. Прекрасная незнакомка в прозрачнейшем пеньюаре медленно вытянулась на постели:
– Мистер Дональдсон, вы само совершенство.
С его лица быстро сходила мина страшного напряжения. Сонными, вялыми руками он привлек женщину к себе.