Может, мне удастся опробовать его на чьей-нибудь женушке?
– Все не так, – возразил Мэтьюз. – Мы с Дженни…
– Значит, она для тебя Дженни?
– Я так называл ее в колледже. Я и не думал увидеть ее в том городке. Мы случайно встретились на выставке акварели месяц назад.
– Выставка в маленьком городке, – вслух подумал Дебнер. – Какой удобный предлог для измены.
– Да ты прямо образец остроумия…
– Я обманутый муж, – улыбнулся Дебнер. – Эмоции берут верх.
Мэтьюз чувствовал себя неловко. Он встречался с Дженис – когда она еще носила фамилию Лэйтон – в колледже.
На Филиппинах Мэтьюз силился понять, откуда взялась эта серьезность в отношениях с Дженис. И его ждало неприятное открытие: строгий логический анализ по принципам инженерии не дал результатов.
Когда он вернулся домой, было уже поздно: Дженис вышла замуж. Мэтьюз, человек традиционных взглядов, не мог строить счастье на обломках чужого.
Впрочем, чужое счастье потерпело крах задолго до того, как они с Дженис снова встретились. Не то чтобы Дебнер тиранил жену – тогда он обращал бы на нее хоть какое-то внимание.
– Давай уже взглянем правде в глаза, Дебнер, – прямо заявил Мэтьюз. – Ты испортил Дженис жизнь. Скажи, ты любишь ее?
Удивленный таким вопросом, Дебнер посмотрел на раздутый грот и только потом ответил:
– Любовь – для наивных юнцов, мистер Мэтьюз.
Мэтьюз побагровел:
– Тогда зачем ты на ней женился?
– Дженис приятная женщина, – сказал Дебнер.
– Деньги?
– А что тут плохого?
– Надо же, – сокрушенно произнес Мэтьюз. – Я думал, ты в этом ни за что не признаешься.
– Ну почему же? Это ведь останется между нами. А теперь потрави, пожалуйста, шкот.
Мэтьюз – на этот раз осторожнее, не ослабляя натяжения, – распустил узел. Дебнер отвязал гика-шкот, выставив парус под прямым углом к ветру, и яхта понеслась, взрезая носом гребешки волн.