Раньше, когда ходили под прямыми парусами, моряки каждый день взбирались на мачты и в погоду похуже.
– А мачта не сломается под твоим весом?
– Она еще и не то выдержит. Теперь бери румпель и слушай внимательно: держись как можно круче к ветру, сохраняя малый ход. Не позволяй яхте уклоняться от курса, или нас перевернет. Но самое главное: не давай ей зависать в левентике, не то нас затрясет так, что управление потеряем навсегда. Понял?
– Нет. Я не смогу править яхтой, лучше дай мне отвертку.
– Что? Э нет, дружище, ты вряд ли сумеешь взобраться на мачту.
– Если эта чертова мачта меня выдержит, сумею, – мрачно ответил Мэтьюз. – Зато с управлением мне точно не совладать. Так что давай сюда отвертку.
– Ну хорошо, – согласился Дебнер. – Но учти, это тебе не забава. Я за тобой туда лезть не хочу. Поправил гардель – сразу вниз."
"– На обед я там точно не задержусь, – сострил Мэтьюз и, заткнув отвертку за пояс, побрел к мачте.
Забраться на нее оказалось не так уж и сложно – не на отвесную же гору.
Дальше пришлось тяжелее: мачта гнулась и дрожала под весом Мэтьюза; парус сузился, и упираться спиной было не во что.
Стиснув зубы, Мэтьюз подтянулся к ромбовантам. До верхушки оставалось еще метра три.
Ветер здесь задувал намного сильнее, пронзительно свистел в ушах, оглушая. Мэтьюз наконец достиг верха и крепко вцепился в гардель обеими руками. Собрался с духом. Вынув отвертку из-за пояса, поддел ею конец… и замер. Гардель надежно лежал в глубоком желобе лебедки.
Налетел порыв ветра, и судно накренилось. Неужели конец сам встал на место? Сильным ветром парус приподняло и вернуло гардель на желоб? Или Дебнер ошибся?
Не-е-ет, все не так. Дебнер просто хочет убить Мэтьюза.
Такие мысли нужно гнать от себя, особенно на высоте двенадцать метров. Но от них так трудно избавиться, ведь чего только не происходит с пассажирами маленьких яхт, особенно в шторм.