– Пепе, ты пойдешь вторым. Видишь открытый люк ближе к носу?
– Как я его увижу? Я же гребу.
– Замри на секунду и посмотри. Видишь? Ну вот. Пойдешь к нему осторожно, ничего не задевая, и залезешь внутрь. Мы с Эмилио спустимся в каюту через главный люк, он ближе к корме. Зайдем с обеих сторон каюты, поняли?
Эмилио кивнул. Пепе спросил:
– Когда я увижу мужчину, мне стрелять?
– Нет, – отрезал Хуан. – Стрелять будем, когда придет время. Выстрел могут услышать на берегу. Кроме того, ты рискуешь попасть в одного из нас.
– Но мы не можем оставить их в живых, они потом все расскажут, – сказал Пепе.
– Мы их прикончим. У Эмилио есть нож. Мы почти добрались.
Рыбацкая лодка стукнулась о борт американской яхты. Почти сразу они услышали мужской голос, спросивший по-английски: «Кто здесь?»
– Давайте живо, – шепнул Хуан. Эмилио прыгнул на борт, зажав фалинь в зубах, и поспешил к ближайшей скобе. Пепе, ворча, перетащил пузо через бортик и заковылял следом.
– Que pasa?! – крикнул американец из темной каюты.
Хуан уже был на борту, а Пепе торопился к открытому носовому люку. Хуан вытащил револьвер и услышал щелчок: это Эмилио достал и раскрыл нож.
– Вперед! – приказал Хуан. Вместе они устремились к люку.
Что-то со свистом рассекло воздух. Хуан дернулся, отпрянул в сторону, и его голова врезалась в гик. Он споткнулся, но удержался на ногах и ринулся догонять Эмилио.
Эмилио добежал до люка, открыл его и стал спускаться, держа нож низко, чтобы сразу ударить или отразить удар.
Оттащив Эмилио обратно в кокпит, Хуан быстро вытер ему лицо. Пистолет он положил рядом и все время поглядывал на лестницу.
– Ты как? – спросил он Эмилио.
– Мои глаза!
– Спокойно, – сказал Хуан. – Он же не в упор в тебя прыснул? Это химические пары.
Эмилио застонал и вдавил кончики пальцев в кожу лба. Хуан нашел в углу кокпита резервуар с водой, зачерпнул горсть и промыл ему глаза. Рядом с носовым люком загремела цепь.
Пепе не без труда протащил себя через люк. Оказавшись внутри яхты, в полной темноте, он уперся ногами в уложенную цепь. Сойти с нее бесшумно было невозможно, и Пепе решил, что двигаться надо быстро.